Новый дизайн экономики, или Куда заведет финансовый кризис? ВИДЕО

— Мы хотели бы определить важнейшие посткризисные тенденции, которые уже заявили о себе, определить проекты нового институционального дизайна экономических систем, угрозы и возможности для хозяйствующих субъектов Украины, — говорит заведующая кафедрой, доктор экономических наук, профессор Анна Коломиец.

Бум финансовых спекуляций: кризис в кошельках?

Разговор следует начинать с 70-х годов минувшего века и отслеживать события до финансового кризиса 2008 года, уверен директор Института глобальных стратегий Вадим Карасев, специально приехавший для общения с харьковскими студентами.

Когда говорят о современной экономике, в частности, речь ведут о сверхразвитии финансового капитала, отрыве финансового сектора от реальной экономики, монетарной структуры от товарного обеспечения. Отсюда финансовые спекуляции и пузыри. И именно это привело в наши дни к кризису суверенных долгов. Потому что правительства, взяв на себя убытки банков и финансовых структур, принялись гасить недостаток средств с помощью государственных бюджетов.

— Я хотел бы показать, откуда возникли эти проблемные точки мировой экономики, — говорит Вадим Юрьевич.

И первым делом вспоминает арабо-израильскую войну (октябрь 1973 года), последовавший за ней скачок нефтяных цен, спровоцировавший консолидацию усилий стран-экспортеров нефти, когда возникла ОПЕК и пошло накопление огромных капиталов в арабских государствах. Авторитарные режимы, которые захватили власть и собственность, просто накапливали средства в западных банках. Это были авуары Ирана, Ирака, Ливии, Саудовской Аравии.

— Эти деньги лежали, но деньги любят движение, иначе они обесцениваются, — говорит Вадим Карасев. — В конце концов они заработали. Начались финансовые инновации или, как их называют, финансовые спекуляции. Так возникла финансовая система, оторванная от реального сектора экономики, которая стала жить собственной жизнью.

Название ей тоже есть — это экономика рентного типа. Проще говоря, это доход, полученный за счет того, что ты или что-то украл, или взял взятку, или сдал в аренду (например, землю). Никто не хочет трудиться, более того, в Украине, по его мнению, даже если ты хочешь открыть свое дело, тебе не дадут. Налоговое законодательство устроено так, что разрушается как раз тот бизнес, который создает рабочие места и самозанятость.

Однако Вадим Карасев полагает, что на самом деле не все так плохо:

— Я бы это состояние рассматривал как кризис глобализации, за которым последует новый этап развития мировой экономики.

Гонка эгоистов: кризис в человеческой природе?

— Мне кажется, глубинная основа всех этих угроз — сам человек, — убежден доктор экономических наук, профессор Владимир Соболев. — Нас учили, что человек существо рациональное, принимает наилучшие решения и в рыночной экономике является идеальным экономическим субъектом. Однако целая плеяда нобелевских лауреатов по экономике доказали обратное: человеку свойственно ошибаться, а значит, последствия его действий могут быть разрушительными.

Почему финансовые инструменты так быстро разрослись? Не утомляя профессиональными деталями, скажу, что в основе всего — банальная жадность. Тебе предлагают конфетку в виде фондового инструмента, сулящего колоссальную прибыль, и ты ее заглатываешь, включаешься в эту совершенно безумную гонку коллективного эгоизма в погоне за сказочным обогащением. Но потом оказывается, что не ты один проваливаешься в пропасть…

Сегодня экономическая наука начинает глубже познавать человека и чем глубже она его познает, тем меньше радости она испытывает. Но тем более правильные выводы она способна предоставить политикам для того, чтобы они учитывали противоречивую природу человека и из нее исходили. К примеру, поняли, что управлять финансовым сектором следует более жестко.

И может быть, то, что Украина отстала от пост­индустриальной экономики, не так уж и плохо? Потому что у нее пока еще есть ресурс, связанный с ее человеческим потенциалом.

В США это понимают, скупая мозги. Билл Гейтс на самом деле не имеет заводов и пароходов, у него несколько человек и несколько «железяк», но эти люди и «железяки» стоят десятки миллиардов долларов.

Украина еще имеет остатки былой роскоши — это экономика знаний как теоретически возможная сфера прорыва, которая поощряется системой образования и питает науку.

Но основная и фундаментальная проблема — это институты. Гарантии прав собственности, право на справедливый суд и свободные выборы. Без этого невозможно ничего.

Непонятно пока, сможет ли Украина решить эту задачу? Ведь эта ситуация может законсервироваться на неопределенное время.

«Сетевые» взаимодействия: кризис в головах?

С одной стороны, мы наблюдаем в Европе объединение усилий для преодоления кризисных явлений, а с другой, мы видим, что каждое государство пытается рассчитывать на свои силы.

С одной стороны, даже самые либеральные государства, для того чтобы выйти из затянувшейся депрессии, укрепляют вертикаль власти, а с другой стороны, все больший вес приобретают горизонтальные сетевые связи, которые не совсем подвластны государству, и тогда усилия по централизации власти оказываются совершенно напрасными.

Как же быть странам с зарождающимися рыночными системами, есть ли у них шанс в новом устройстве посткризисного мира для инновационного рывка?

Профессор Анна Коломиец обратила внимание на идеи своей российской коллеги, заведующей Центром анализа полюсов роста Института экономики РАН Натальи Смородинской.

Та убеждена, что нынешняя ситуация не является кризисом в классическом смысле. Кризис — сигнал, что государства отработали свою задачу и теперь институт суверенитетов стал помехой для их дальнейшего развития. В управлении экономикой происходит переход от вертикальных иерархий к горизонтальным сетям.

Мир столкнулся с перезагрузкой экономической логики. Чтобы, к примеру, отказаться от верховенства в отношениях с бизнесом, от иерархических систем управления экономикой, содействовать созданию глобальных производственных кластеров и встраиванию их в сетевые структуры, следует изменить мышление и научиться действовать в новых условиях.

А это, как известно, самое сложное. Тем более, что придется забыть о экономическом суверенитете в том смысле, в каком мы привыкли веками его понимать, ведь за такими сетями, словно призрак в сумрачном замке, проступают контуры будущего мирового правительства.