Призрак биологического оружия бродит по Мерефе…

Можно сказать, что в городке назревает стихийный бунт. Причина же волнений — предполагаемое строительство на базе отдела шелководства Национального научного центра «Инсти­тут экспериментальной и клинической ветеринарной медицины» (ННЦ «ИЭКВМ», г. Харьков) Центральной референс-лаборатории особо опасных болезней животных.

Как считают жители Мерефы, соседство с предполагаемой референс-лабораторией грозит их жизни и здоровью. На имя мерефянского городского головы уже пришло обращение, подписанное 100 местными жителями, которые требуют разобраться с тем, что за лабораторию и для каких целей собираются строить. Одновременно противники лаборатории обратились в газету «Время» с просьбой провести журналистское расследование.

Буква закона

Деятельность лабораторий, работающих, как говорят специалисты, с материалом, который содержит патогенные агенты 1–4 групп патогенности, регулируется целым рядом нормативных документов. В первую очередь государственными санитарными нормами и правилами, утвержденными Министерством здраво­охранения страны в соответствии с Законом Украины «Об обеспечении санитарного и эпидемиологического благополучия населения». А также приказом Минздрава «О режиме работы с патогенными микроорганизмами». Последний содержит перечень национальных центров и референс-лабораторий Украины, имеющих на хранении штаммы различных микроорганизмов. В частности, во Львовском НИИ эпидемиологии и гигиены находится коллекция вирусных и риккетсиозных заболеваний I и II групп опасности. В Одессе, в референс-лаборатории противочумного института, хранятся возбудители чумы, бруцеллеза, сибирской язвы, сапа, мелиоидоза, легионеллеза. А в столице, Киеве, — референс-лаборатория возбудителей туляремии, листериоза и эризипелоида.

Это эталонные штаммы (или референс-штаммы), с которыми сверяются в спорных случаях. Соответственно, референс-лаборатория — это лаборатория, привлекаемая в качестве «третьей стороны» при решении спорных вопросов по результатам лабораторных исследований, уполномоченная главным государственным санитарным врачом страны и/или главным государственным ветеринарным инспектором государства.

По украинским и международным нормам, референс-лаборатории должны располагаться «в пригородных районах в границах зоны влияния города». Кроме того, плотность застройки на территории для размещения объекта не должна превышать 5–7 тыс. кв. м на 1 га.

Указанные выше документы содержат подробнейшие инструкции по расположению, обустройству и функционированию подобных лабораторий. Сразу отметим, они исключительно строги и подразумевают технологии, которые полностью исключают попадание патогена во внешнюю среду благодаря автономии жизнеобеспечивающих коммуникаций, применению современных сильнодействующих средств обеззараживания, в том числе ультрафиолетового облучения, автоклавирования, хранения материала в специальных холодильниках при температуре –74 градуса по Цельсию и др. Кроме того, для сотрудников подобных структур предъявляются повышенные требования к квалификации. Режим таких объектов похож на военный, посторонние лица на территорию не допускаются, сами помещения четко делятся на зоны и перемещение внутри зон регламентировано.

Собственно, в этом плане предполагаемая в Мерефе референс-лаборатория нормам не перечит. По информации ННЦ «ИЭКВМ», проект прошел экспертизу в Центральной сан­эпидстанции Мин­здрава Украины.

Однако чтобы исчерпывающе разобраться в ситуации, одних только нормативных документов нам будет недостаточно.

Ради биобезопасности на земле

В августе прошлого года в Национальной академии аграрных наук состоялось заседание президиума НААН по теме «Реализация заданий и перспективы выполнения программы снижения биологической угрозы в Украине научными учреждениями ветеринарной медицины». На заседании был заслушан доклад директора Национального научного центра «Институт экспериментальной и клинической ветеринарной медицины» академика НААН Бориса Стегния. В целом, как резюмировали ученые, современный уровень научно-методического обеспечения противодействия биологическим угрозам и противоэпизоотические меры в Украине достаточны. Но! Что касается эмерджентных (внезапно возникающих) и трансграничных угроз, требуется внедрение более современных методов. Говоря простым языком, для того, дабы защитить себя от распространения или заноса инфекции из-за границы, нам нужны современные диагностические лаборатории. Есть еще один аспект, о котором сказал Борис Тимофеевич уже во время беседы с автором этих строк: это вопрос биозащиты для самих ветеринарных врачей. Добавим — и не только ветеринарных…

Панику в Мерефе по-человечески понять можно. Но задумывались ли когда-нибудь и мерефяне, и жители других населенных пунктов о том, что в каждом (каждом!) городе страны уже существуют лаборатории, в которых врачи работают с теми или иными патогенами? Мы ежедневно проходим мимо таких учреждений: это лаборатории ветеринарной медицины на рынках, диагностические в поликлиниках и больницах, в том числе инфекционных, научные в различных профильных НИИ. И оснащенность этих лабораторий в ряде случаев — с точки зрения биобезопасности и биозащиты — требует модернизации. Нужно смотреть правде в глаза — мы отстаем от современного понимания биобезопасности и технологически, и, что печальнее, ментально. Это отставание началось не вчера и не два десятка лет тому назад. Это хроническое отставание, которое в какой-то момент может всем нам дорого обойтись. Чтобы не растекаться мыслию по древу, приведу лишь отрывок из доклада Б. Стегния (на языке оригинала): «Через суттєві поширення емерджентних інфекцій, що створюють основу біологічних загроз у світі, склалась досить напружена епізоотична ситуація, в тому числі на кордонах України. Зокрема, за останні три роки в європейських країнах зареєстровано ряд захворювань, що належать до категорії емерджентних інфекцій: катаральна лихоманка овець (блутанг) у 14 країнах Європи, (в т. ч. у Чехії, Угорщині, Польщі, Румунії, Росії), африканська чума свиней у 9 країнах (в т. ч. у Росії, Грузії, Україні), високопатогенний грип птахів у 13 країнах (в т. ч. у Росії, Румунії, Чехії); сказ — у 110 країнах світу, лихоманка Західного Нілу тощо. З’являються нові захворювання, такі як хвороби Шмалленберг та Бунгавалло, проти яких не розроблені засоби профілактики та лікування, що несе значні ризики для галузі тваринництва і людства в цілому».

Еще в 2005 г. между Минздравом Украины и министерством обороны США был подписан договор о сотрудничестве в сфере предотвращения распространения патогенов и знаний, которые могут быть использованы в процессе разработки биологического оружия. Таким образом, Украина присоединилась к реализации Программы уменьшения биологической угрозы, разработанной в США. В 2008 г. Кабмин издал распоряжение, которым признал Госкомветмедицины страны и Украинскую академию аграрных наук дополнительными исполнительными органами для реализации трехсторонней Концепции действий по реализации Программы и развития системы ветеринарной помощи (Concept of Operations — СONOPS). Концепция предусматривает предоставление технической помощи, в частности — это строительство новых (Центральная референс-лаборатория по особо опасным болезням животных на базе ННЦ «ИЭКВМ») и переоснащение уже существующих диагностических лабораторий и научных центров, создание тренингового центра (на базе НААН). Еще целый ряд пунктов программы касается международного обмена и информационной поддержки, предоставления грантов на научные исследования, а также поддержки уже существующих научных тем и разработок отечественных ученых.

Какова конечная цель всех названных действий? В программе указано: создание материально-технического базиса по реагированию на биологические риски и связанные с ними угрозы биобезопасности страны как составной части биобезопасности планеты. Именно последнее обстоятельство и является движущей силой, понуждающей зарубежных партнеров Украины вкладываться в наши проблемы. Проще говоря, с возможными вспышками «заразы» мы должны научиться бороться самостоятельно, чтобы не быть потенциальным источником оной для остального мира. И диагностика, в данном случае, стоит на первом месте.

Четыре круга безопасности

Всего, в соответствии со степенью оснащенности BSL (Biologіcal Select Agents and Toxins — биобезопасная лаборатория), выделяют 4 уровня. Первый — это минимальный риск инфицирования. А работа с микроорганизмами 4-го класса патогенности требует соблюдения максимальных мер предосторожности. Лабораторий ветеринарной медицины BSL-4 в Украине нет, хотя наша страна в таковых и нуждается. А вот BSL-3 уже есть. Так, согласно Перечню программ международной технической помощи в АР Крым за 2012 г. по проекту снижения биоугрозы в Украине будет модернизирована Крымская республиканская СЭС и Региональная государственная лаборатория ветеринарной медицины. Срок реализации программы — 2013 г. Открыта подобная лаборатория в Одессе. Всего же, предположительно, около 18 лабораторий нашей страны уже модернизируются или будут модернизированы при содействии правительства США (через министерство обороны/Агентство уменьшения биоугрозы). Между прочим, часть информации об этом проекте была выложена в Викиликс, но никакой реакции общественности и правительства США не вызвала…

В целом же лаборатории, работающие с наиболее высокими степенями защиты, расположены преимущественно в Европе и США. Так, в 2010 г. в Швейцарии построена лаборатория 4-го уровня безопасности для работы с вирусами Эбола и сибирской язвы. В Северной Америке существует ряд лабораторий BSL-4: в Медицинском исследовательском институте инфекционных болезней армии США (Форт-Детрик, штат Мэриленд), Юго-западном фонде биомедицинских исследований (Сан-Антонио, Техас), лаборатории Университета штата Джорджия (Атланта); а одна из лабораторий расположена прямо в центре Бостона.

Что касается стран постсоветского пространства и Восточной Европы, то, например, в России работают над созданием референс-лаборатории для контроля циркуляции вирусов инфекционных заболеваний, в том числе птичьего гриппа. (Кстати, когда в 2011 г. Евросоюз из референс-лаборатории ЕС в Риме направил в Россию штамм вируса E.coli, который вызвал в Европе вспышку острой кишечной инфекции, главный государственный санитарный врач РФ Геннадий Онищенко не скрывал, что этот штамм был доставлен в научный центр Российской санитарной службы в г. Оболенске Московской области для исследования. И никаких народных волнений в Оболенске по этому поводу не наблюдалось...) В Алматы (Казахстан) запланировано создание Центральной референс-лаборатории, в которой ученые смогут диагностировать инфекционные заболевания людей и животных, проводить исследования, а также хранить штаммы наиболее опасных вирусов. Финансирует проект тоже Министерство обороны США. Проект — часть межгосударственного соглашения Казахстана и США по снижению угрозы распространения оружия массового поражения. В Бишкеке (Кыргызстан) совместно с канадским правительством также планируется создать свою референс-лабораторию. На ее строительство Канада выделяет 60 млн. долларов. Такую же лабораторию, но уже на средства ЕС, сравнительно давно построили в Польше. К списку тех стран, в которых лаборатории такого уровня уже функционируют, можно добавить Грузию и Узбекистан.

Далеко не во всех странах строительство проходило мирно. Если в Польше все спокойно и лаборатория успешно работает, то в Бишкеке разразился настоящий народный бунт. Но иного пути специалисты не видят. Вспышка неконтролируемой пан­эпидемии — это ЧП, которое по негативным последствиям практически равно новой мировой войне.

О высокой науке и автономной канализации

В Харькове диагностических ветлабораторий уровня BSL-3 до недавнего времени не было. На сегодня в ННЦ «ИЭКВМ» есть лаборатория уровня BSL-2. Корреспондент «Времени» побывала в ней. К слову, оснащена она за счет все тех же США.

Даже на взгляд неспециалиста понятно, что при всем приятном впечатлении столь масштабной структуре явно не хватает «степеней» защиты. И это неудивительно, ведь лаборатория расположена в обычном институтском корпусе и не располагает ни автономными очистными, ни достаточными для исследований площадями. Первоначально именно эта лаборатория должна была быть модернизирована до уровня BSL-3, рассказывает директор ННЦ Борис Стегний. Но когда специалисты более тщательно взялись за проект, выяснилось, что целесообразнее не модернизировать старое помещение, а с «нуля» построить новое. Только так можно гарантировать выполнение требований международных стандартов. В Мерефе же ее решили расположить благодаря практически единственному, но решающему аргументу — там возможно обустроить автономную закрытую канализацию. Причем ту канализацию, что в городке уже есть, задействовать не станут — эти два объекта будут абсолютно не связаны друг с другом.

Что касается патогенов, которые окажутся на территории шелкостанции, то речь идет о тех, с которыми харьковские ученые уже работают. Никаких «дополнительных» вирусов завозить не будут. Да это и невозможно. Как уже было сказано выше, единственные центры, в которых работают с наиболее опасными штаммами (вирусом Эбола, например) имеют степень защиты не менее «4» и практически изолированы от окружающей среды — как в Швейцарии. Это очень дорогое удовольствие, у нас для таких высот попросту не хватит средств. В Мерефе предполагается работать с теми штаммами, которые циркулируют в нашей среде и с которыми ННЦ «Институт экспериментальной и клинической ветеринарной медицины» имеет дело вот уже 90 лет с момента основания.

После завершения строительства лаборатории в Мерефе часть мощностей просто переедет на новое место жительства без смены направления деятельности. В течение первых трех лет функционирование объекта будет финансировать правительство США, следующие три года — 50/50 Америка и Украина, а затем лаборатория станет собственностью нашего государства. Если строительство, понятное дело, состоится.

Человеческий фактор

Жители Мерефы взбудоражены самыми невероятными и нелепыми слухами. Так, автору пришлось услышать версию о том, что в референс-лаборатории американцы будут … изготавливать бактериологическое оружие. Что на это можно сказать, да и стоит ли что-либо говорить? Еще хуже то, что, пользуясь неинформированностью и страхами людей, к ситуации стали потихоньку примазываться разные политические силы. Которые, будем говорить прямо, достаточно успешно эксплуатируют свойственную многим нашим соотечественникам, особенно старшего возраста, настороженность и даже фобию в отношении того, что в советское время мы привыкли называть Западом. Не хотелось бы приуменьшать или замалчивать этот щекотливый момент. При подготовке статьи мне лично не единожды приходилось слышать гневные и действительно искренние высказывания, что раз проект финансируют США, да еще министерство обороны, то все ясно — извести нас хотят гады-америкосы. Ну да это еще полбеды. В конце концов, для того и существуют общественные слушания, чтобы при непосредственном общении инвестора и громады решить все проблемные вопросы. И то, что в Мерефе до сих пор таковые не состоялись, — это просчет как инвесторов, так и местных властей. К слову, как было сказано корреспонденту газеты, руководство ННЦ согласно на диалог с громадой Мерефы. Надеемся, что он будет действительно конструктивным…

Но что делать с другим явлением — тотальным недоверием части простых граждан уже не только к представителям власти, бизнеса или (как выясняется) науки, но и к современным технологиям как таковым? Проект в Мерефе на самом деле далеко не самый масштабный и заметный в регионе. К тому же, не первый и не последний, реализуемый с участием иностранных инвесторов. Его особенность лишь в том, что он предполагает определенные экологические риски, которые должны компенсироваться высокими технологиями. Но ведь так можно сказать о любом современном проекте — от аграрного до научного или промышленного. Так вот, проблема в том, что многие мерефяне просто не верят, что эти риски действительно будут компенсированы. И твердо стоят на позиции — раз есть риск, не нужно вообще ничего.

Эксплуатировать такие настроения в угоду сиюминутным политическим или личным амбициям — это уверенно топтать дорожку к новейшему средневековью. И, похоже, мы потихоньку «вострим лыжи» именно в этом направлении.

Что касается лаборатории в Мерефе, то решение строить или нет на всех уровнях не­оправданно затянулось. Настолько, что инвестор начинает испытывать, пользуясь терминологией социологов, «усталость от Украины», когда чиновники, не желая принимать непопулярные решения или брать на себя ответственность, начинают вести себя по известному принципу — «тянуть резину». Попросту не принимают никаких решений. Это проблема, которую общественными слушаниями не разрешить. Но чтобы сделать хотя бы первый шаг, о ней стоит, как минимум, сказать вслух.