Славянофил на троне и «перестройка» ВИДЕО

Часовню на этом месте уже в наши дни восстановила Южная железная дорога. А от находившегося здесь до 1917 года бюста императора по сей день сохранился постамент с поврежденным бронзовым барельефом.

Харьковчанка Инна Симонова (а бывших харьковчан, как известно, не бывает!), наследница известного рода Плевако (по речам одного из ее именитых предков Ф. Н. Плевако до сих пор учатся своему искусству адвокаты) — российский историк, автор и редактор исторических расследований и историко-документальных книг.

Эпоха Александра III, реформы и контр­реформы того периода — тема ее докторской диссертации в МГУ имени М. В. Ломоносова.

Вселенная Федора Чижова

В 2002 году в серии «ЖЗЛ» московского издательства «Молодая гвардия» вышла книга Инны Симоновой «Федор Чижов».

Федор Чижов (1811—1877) был совершенно полифонической личностью. Ученый-математик и строитель первых российских железных дорог, финансист и основатель шелкопрядства в Украине, создатель пароходства по Белому морю и Северному Ледовитому океану и блистательный публицист.

— Чижова очень многое связывало с Украиной, — рассказывает Инна Симонова. — Во-первых, он был воспитателем Григория Галагана (1819—1888) — выдающегося украинского общественного деятеля и мецената.

Во-вторых, Чижов был связан с Кирилло-Мефодиевским братством, в котором состоял и Т. Г. Шевченко, основанном на христианских и славянофильских идеях. В состав славянской федерации, о которой они мечтали, должны были войти Украина, Россия, Польша, Чехия, Сербия и Болгария.

Как и товарищи по братству, Чижов был арестован. Ему запретили жить в Петербурге и Москве. Чижов выбрал Киев, взял в аренду несколько десятин земли и стал разводить шелкопрядов.

В этом есть что-то символическое, что роднит ту эпоху с нашим временем. Сейчас бы о Чижове сказали, что он — защитник интересов отечественного производителя. Вот очень актуальная цитата: «Мы нуждаемся в действительных капиталах и дельных промышленниках, а не в заезжих проходимцах, действующих с заднего крыльца, добывающих себе, пользуясь случаем и невежеством, монополии и, вместо внесения капиталов, поглощающих наши собственные средства».

Весь свой основной капитал Чижов завещал на устройство и содержание пяти профессионально-тех­нических учебных заведений, за что в обиде на него остались его родные сестры.

Работая над книгой, Инна Анатольевна объездила все чижовские памятные места. И ей было горько узнать, что в начале 90-х годов минувшего века просуществовавшие почти полтора века шелковичные плантации Федора Чижова были разорены и уничтожены.

Встречи с историей

Инна Симонова много лет редактировала историческую литературу в издательстве «Молодая гвардия».

— Мне поручили составить сборник «Встречи с историей» и я отправила Валентину Пикулю предложение принять в нем участие. Пикуль передал для сборника три миниатюры. И я очень благодарна «Молодой гвардии» за то, что меня направили в командировку в Ригу.

В доме у Пикуля меня поразила коронационная кружка. Та самая, которую дарили на Ходынском поле в мае 1896 во время народных гуляний по случаю коронования Николая II.

Узнав, что я исследую жизнь и деятельность Федора Чижова, Валентин Саввич сразу открыл один из ящичков своей картотеки и тут же стал перечислять, в каких альбомах есть портреты моего героя: «Репин его рисовал — «Ф. В. Чижов на смертном одре» и Поленов написал его портрет».

В качестве особого раритета своей коллекции Пикуль показал в то время неопубликованные фотографии убиенного Распутина.

Известно, что у Пикуля был уникальный архив. Все равно остается загадкой его феноменальное знание неопубликованных исторических фактов. В этом было что-то экстрасенсорное, потому что прочитать где-либо о том, что знал он, в советское время было невозможно…

В 1990 году в Москву впервые приехали русские американцы, привезла их баронесса, профессор славянских языков и литературы Вера фон Вирен-Гарчинская.

Вскоре из США мне прислали приглашение. Мне в то время выпала честь быть редактором книги Владимира Солоухина «Древо». Это документальная повесть о представителях славного в истории России рода князей Волынских.

Последняя треть книги построена на мемуарах Артемия Михайловича Волынского, умершего глубоким стариком в Нью-Йорке в 1988 году. Его воспоминания о деде, который был придворным врачом у Александра II, и об отце, воевавшем под командованием Скобелева за освобождение Болгарии, дают возможность читателю познакомиться и с этими страницами нашей истории.

Сын мемуариста Жуковский-Волынс­кий, миллионер, хотел, чтобы его дети и внуки, не говорящие по-русски, знали о своих корнях и гордились ими.

Солоухин был на редкость дружелюбным и отнюдь не чванливым автором, с которым легко работалось. Он покорно сносил все замечания из разряда «пойманных блох», типа: «начнем ab ovo, как говорили древние греки» (хотя это латинское выражение), — или: «на Александра II было совершено три покушения» (когда достоверно известно, что семь). Правда, такого рода «ляпов» было немного.

Во время очередной встречи в издательстве он заметил: «Инна Анатольевна, а что вы такая грустная?»

— Да вот, есть приглашение из США, а денег на поездку — только половина…

Солоухин открыл портфель и стал отсчитывать деньги из только что полученного гонорара.

— Владимир Алексеевич одолжил мне денег с поручением: привезти из США иллюстрации для книги «Древо».

Даниловские звоны

Можно сказать, что именно славянофил Федор Чижов привел Инну Симонову к изучению эпохи Александра III. Последовавшая за смертью Николая I «александровская весна» открыла для России эпоху реформ.

— Александр III — это славянофил на троне. Появился так называемый псевдорусский стиль в архитектуре. Известно его выражение: «У России есть только два союзника: ее армия и флот». Знакомясь с документами той эпохи, невольно отмечаешь, как повторяется история. Во время работы над книгой о Федоре Чижове я открывала газеты времен отмены крепостного права и мне казалось, что я читаю перестроечные СМИ. Одна и та же терминология: «новое мышление», «свежий ветер перемен»…

Работая над докторской диссертацией об Александре III, Инна Симонова часто бывала в Гарварде и узнала, что именно там находятся 18 колоколов, которые были проданы в 1930-х годах в США из Данилова монастыря. Их купил за 18 тысяч долларов у советского правительства американский коллекционер Крейн.

— Впервые о том, что колокола Данилова монастыря находятся в Гарварде, я узнала еще в начале 1980 года от Анастасии Цветаевой. Вечерами в кругу друзей в небольшой московской квартирке на Большой Спасской улице она нередко обращалась памятью к истории своей трогательной дружбы с талантливейшим и самобытным звонарем, отправленным в 1930 году в далекий Гарвард с заданием подвесить на одной из университетских башен проданные за бесценок сокровища — колокола Даниила Московского.

Разумеется, оказавшись в Гарварде, я попыталась навести справки о местонахождении даниловских святынь, но безуспешно: студенты и преподаватели-историки только пожимали плечами. «У нас? Русский колокольный ансамбль? Впервые слышим...». Как выяснилось, колокола всё еще пребывают на башне Лоуэлл-хауса, одного из двенадцати гарвардских кампусов (городков-общежитий), и услышать их можно по воскресеньям, с 13.00 до 13.15.

Первые попытки вернуть уникальный 18-голосный колокольный ансамбль были предприняты еще в середине 1980-х годов, накануне празднования 1000-летия Крещения Руси. Но заметный прогресс наметился лишь в декабре 2003 года, когда делегация Данилова монастыря побывала в Гарварде и подписала договор о намерениях. Тем не менее, в практическую плоскость переговорный процесс перешел только в 2004 году. Тогда учредитель культурно-исторического Фонда «Связь времен» Виктор Вексельберг откликнулся на призыв Святейшего Патриарха Алексия II и взял на себя расходы по возвращению колоколов на родину. Гарвардский университет обещал вернуть колокола Данилову монастырю при условии изготовления их точных художественных копий. Так и было сделано.

Интересно, что один из последних настоятелей Данилова монастыря умер в Харькове в 50-х годах. После закрытия обители он долго скитался. А в Харькове была община женщин-монахинь, и он при них окормлялся, жил аскетом. Его могила на Холодной горе.

…Инна счастлива, что как эксперт Фонда «Связь времен» участвовала в возвращении колоколов, даже если для этого пришлось «наступить на горло собственной песне» и отложить на время научную работу об Александре III.