Фантастический труженик Борис Веркин

Безусловно, главная память о Веркине — это созданный им известный во всем мире харьковский Физико-технический институт низких температур (ФТИНТ), носящий ныне имя своего основателя. В октябре этого года в институте пройдет международная научная конференция, посвященная юбилею Б. И. Веркина.

Каким мы его помним?

В мае 2010-го ФТИНТ будет праздновать 50-летие со дня своего основания. К дате выпускается книга об истории этого действительно уникального учреждения, в котором в разные годы работали выдающиеся физики и математики, впервые объединившие свои усилия в создании научных разработок.

«Отец знал себе цену, представлял, в чем его сила, и прекрасно понимал, что он не Господь Бог, но никогда не боялся держать рядом с собой талантливых людей. И что мне всегда нравилось и поражало во ФТИНТ, который он создал, это обилие индивидуальностей. Здесь были вовсе не рядовые инженеры и не рядовые научные сотрудники; мне кажется, что во ФТИНТ вообще не было никаких рядовых сотрудников, потому что отец не переносил это слово и не признавал это понятие», — вспоминает дочь академика Татьяна Веркина, народная артистка Украины, заслуженный деятель искусств, ректор Харьковского государственного университета искусств им. И. П. Котляревского.

Ее искренние, пронизывающие слова об отце помещены в замечательной книге «Б. И. Веркин, каким мы его помним», выпущенной издательством «Наукова думка» в 2007 году. Тираж издания очень мал — всего 300 экземпляров, и это весьма прискорбно, потому что, на наш взгляд, сборник воспоминаний о выдающемся земляке — обогащающее чтение даже для людей, чрезвычайно далеких от фундаментальных научных исследований. Каждый из нас — и физик (А. Р. Смирнов), и лирик (И. А. Питя), увидев в книге что-то свое, тем не менее, расставшись с ней, долго не мог проститься с ее главным героем. Создалось ощущение, которое всегда бывает от соприкосновения с тайной великих личностей, — как будто они входят в вашу жизнь и наполняют ее новым смыслом.

«И становится очень стыдно, и думаешь: а зачем ты живешь на этом свете? Если один человек успевал так много, хотя был отнюдь не самым здоровым человеком, а ты постоянно жалуешься, что у тебя нет времени и сил, то невольно задумываешься, — а нужен ли ты? Нужна ли твоя жизнь, или ты должен пересмотреть ее и начать что-то делать, и занять какую-то активную человеческую и гражданскую позицию?» — это тоже из воспоминаний Татьяны Веркиной.

Каждый желающий может прочесть книгу о Б. И. Веркине, или Б. И., как его ласково называли сотрудники, студенты и аспиранты, на официальном сайте ФТИНТ.

Физик и лирик, прагматик и романтик

Люди, которым посчастливилось встречаться с Веркиным в различных жизненных обстоятельствах, вспоминают о нем как о жестком прагматике и, одновременно, мечтательном романтике, как об авторитарном руководителе и, в то же время, как об очень заботливом начальнике, особенно если речь шла о здоровье подчиненных. Фундаментальность и глубину исследований он требовал соединять с широтой научного поиска («нельзя всю жизнь копать одну научную ямку»). Основательность подхода к решению важных технических проблем сочетал с элементами авантюризма, и, как правило, интуиция его не подводила, успех ему сопутствовал.

«Какой был человек мой отец? Во-первых, фантастический труженик. С малых лет я с благоговением отношусь к людям, которые любят и умеют работать. Вспоминаю слова: «У папы идет эксперимент», и мы, в священном трепете, ожидаем: получится — не получится. Одиннадцать ночи — его еще нет. Мы волнуемся: что происходит в лаборатории? Работает телефон, мы на связи. Отец прибегает, что-то перекусывает, возвращается в лабораторию: идет эксперимент! Это потрясающе. Потом он возвращается, рассказывает», — вспоминает Татьяна Веркина.

Будучи трудоголиком, Борис Иеримиевич, однако, умел широко и со вкусом организовать отдых. В молодости, учась, кроме физического факультета университета (в то время там преподавал еще молодой Л. Д. Ландау), еще и в консерватории, которую он не закончил, Веркин сделал свой выбор в пользу науки, однако с музыкой не расставался никогда.

«Филармония физиков»

До весьма почтенного возраста Веркин на профессиональном уровне играл на фортепиано, читал с листа ноты сложных классических произведений, собрал огромную коллекцию грампластинок. В своем институте он организовал «Филармонию физиков» — бесплатные концерты лучших музыкантов страны. Артисты охотно выступали перед учеными. Вход на концерты в режимном (!) учреждении был свободным для всех желающих. Случалось, гонорар артистам Веркин платил из собственных денег, о чем знали только самые близкие люди. Если слушателей в зале было недостаточно, приходилось использовать «админресурс» — начальники отделов просили сотрудников приобщиться к вечному. Тогда некоторые ворчали по этому поводу, а сейчас вспоминают с огромной благодарностью.

В конференц-зале института проходили встречи со многими интересным людьми, например, со знаменитым польским фантастом Станиславом Лемом, который был личным гостем Веркина. Институтская типография в 1979 году, за 10 лет до первого официального издания книги Льва Гумилева «Этногенез и биосфера Земли», отпечатала для «своих» несколько экземпляров этой монографии.

Борис Иеремиевич активно интересовался «самиздатом» и «тамиздатом», умело уклоняясь при этом от конфронтации с властью. Он с удовольствием читал классику и современных авторов, в том числе и религиозных философов, вел беседы с известным московским богословом В. Шпиллером.

Его неудержимый интерес ко всему новому, конечно, распространялся и на научные исследования, причем не только в области физики.

Только у неординарного, системно мыслящего и смелого человека могла родиться идея создания ФТИНТ — научно-технического комплекса с беспрецедентно широкой сферой исследований, в котором буквально воплощалась бы гармония теории, эксперимента и практики.

Любимое детище — ФТИНТ

Работы Веркина в области физики низких температур и криогенной техники известны во всем мире и принесли ученому всеобщее признание. Однако не стоит думать, что он очень легко добился открытия института. Притом, что в послевоенные десятилетия исследовательские институты росли в СССР, как грибы, даже в такое благоприятное время понадобились особой силы аргументы, чтобы убедить партийное руководство в целесообразности подобной идеи. Было понятно, особенно после трагедии в Хиросиме и Нагасаки, почему стране необходимы ядерные реакторы и ракетные исследования, но к чему тут какие-то малопонятные холодильники? Даже у самих физиков по этому поводу не было единого мнения.

Среди ученых, поддержавших идею Веркина, был патриарх советской низкотемпературной физики П. Л. Капица. Большую роль сыграло знакомство Б. И. Веркина с главным конструктором космических программ академиком С. П. Королевым. Оказалось, что на многие вопросы, связанные с космическими полетами, ответ могут дать знания и эксперименты в области физики низких температур. Разработка и создание наземных комплексов для имитации условий космического пространства, изучение поведения вещества в условиях близких к невесомости, рассмотрение характеристик различных материалов при низких температурах, создание специальных долгоживущих систем бортового охлаждения, уникальной вакуумной теплоизоляции и многие другие работы начинались в институте по его предложению и выполнялись при его непосредственном участии.

Веркин и Королев имели явное сходство. Королев не был в душе «оружейником», он мечтал о далеком космосе, а к военной тематике относился как к своего рода «оборонному налогу» на космонавтику. Аналогичные взгляды имел и Веркин. Многочисленные оборонные темы, которые велись во ФТИНТ, помогали ему финансово, но славу и признание институт заработал не на них, а на результатах фундаментальных исследований, простое перечисление которых займет, наверное, целую полосу нашей газеты. Обозначим, например, диапазон прикладных исследований: от тончайшей криохирургии в медицине до заморозки мясных туш для длительного хранения, от нахождения подводных лодок в глубинах Мирового океана до поиска кимберлитовых трубок в земной коре, от создания мощных сверхпроводящих генераторов для электростанций до сверхчувствительных магтитометров, фиксирующих сердечную и мозговую деятельность человека, от систем дыхания на сжиженных газах для подводников и работников горячих цехов до систем консервации крови и костного мозга, от криогенных гравитометров для регистрации движений Луны до сверхпроводящих систем регистрации ничтожно слабого излучения живых тканей.

Вместе со своими коллегами и учениками Веркин организовал в Харькове Институт проблем криобиологии и криомедицины АН УССР, в Днепропетровске три физических отдела в составе Института технической механики АН УССР, кафедру криогеники в Харьковском политехническом институте, а в Харьковском университете — кафедру молекулярной биологии и открыл специализацию «физика низких температур» на физическом факультете. Много лет Борис Иеремиевич преподавал экспериментальную физику в ХГУ и ХПИ.

Личность

«Человек-глыбище» — говорят о таких людях, как Борис Иеремиевич Веркин. Он смог реализоваться на все сто процентов и, как ни пафосно это звучит, действительно оставил свой след на земле. Он был самим собой, не боялся признавать свои ошибки и очень страдал, когда понимал, что кого-то обидел, а это, безусловно, тоже случалось.

Мало кто знал, что Веркин до конца жизни содрогался, когда слышал шум взлетающих самолетов. Это — отголосок войны. Борис Иеремиевич прошел пехотинцем в звании лейтенанта весь путь до Сталинграда, в бою под которым был тяжело ранен, а в госпитале еще и заболел сыпным тифом.

Во время эвакуации госпиталя пароход с ранеными был расстрелян с воздуха и разгромлен, а Борис Веркин получил тяжелейшую контузию. Еще очень долго самолеты у него ассоциировались с носителями смерти.

В 1984 году Борис Иеремиевич перенес тяжелейший инсульт, и окружающие были поражены тем упорством и силой воли, с которой академик преодолевал последствия недуга. По сути, ему пришлось заново учиться перемещаться, читать и писать, и он справился с болезнью.

Борис Веркин до последних дней своей жизни был беззаветно предан Харькову и харьковчанам, которые еще много лет будут вспоминать о нем с благодарностью.

Инна ПИТЯ, Александр СМИРНОВ