Анна Маркевич: «Я своему мужу и жена, и друг, и подруга, и любовница — всё». Монолог супруги главного тренера «Металлиста»

Его родители во Львов переехали на работу, потому что в Винниках из предприятий только небольшая фабрика табачная, ещё австрийская. Она и сейчас есть, что-то там делают. А Мирона я считаю львовянином. Он вырос во Львове…

«Мирон — мужчина видный»

Я велоспортом занималась, а база велосипедистов была на нынешнем стадионе «Украина», и футболисты там же бегали. Я его знала в лицо. А нам, девочкам, тогда лет пятнадцать-шестнадцать было. А я ещё и футбол любила смотреть. Это папа у нас футбол очень любил. У нас в семье три дочки, я самая младшая. И папа очень хотел, чтобы мальчик родился — а родилась я. И он меня на футбол водил. А чтоб не просто так сидела и смотрела, научил правилам игры. Так оно всё и получилось как-то...

Когда мы познакомились, Мирон учителем физкультуры в селе был. Мне вообще нравятся люди, которые знают, чего хотят. Вот он знал. Он тогда не играл из-за травмы, и хотя был из небедной семьи — мог немного отдохнуть и полениться, пошёл к детям. Это мне понравилось. Понравилось, что у мужчины есть цель, и он занятие своё любит...

А тогда он мне георгины подарил. Он и сейчас мне часто цветы дарит. Я всякие цветы люблю — и розы, и чернобривцы, и полевые... Единственное, гвоздики не люблю. Потому что у меня день рождения в декабре, а какие тогда зимой цветы были — только гвоздики, и так те гвоздики из года в год...

Потом он играл в Луцке. Поженились. И его на два года пригласили в высшую школу тренеров. Это же целых два года, и в Москве... А я сама дома со старшим сыном. Но я страшно гордилась, потому что в школу тогда пригласили только по два тренера от каждой республики — это же СССР был! От Украины были он и Матвиенко. Ещё тогда в той же тренерской школе Стрельцов был... Мирона очень там уважали. В частности, за то, что воспитанный и английский язык знает.

Он у нас не просто так, он спецшколу во Львове закончил. Мирон вообще человек очень образованный, очень хорошо разбирается в искусстве, любит музыку, живопись... Как где-то бывает — обязательно музеи, экскурсии, всё, на что времени хватит. Я-то не очень — то есть тоже есть вещи, которые в той же живописи нравятся, но так чтоб стоять и рассматривать картину, которая мне просто не нравится — такого нет. Как по мне, так мало времени в жизни, чтобы стоять, смотреть и размышлять, о чём же думал художник, когда это рисовал...

Когда он два года в Москве учился в тренерской школе, я в Москву на день отпрашивалась. Самолёт в полшестого, так я в три вставала — а то и вообще не ложилась спать, два часа лёту до Москвы, потом я еду в общежитие — и он с занятий туда приходит... Побыли вместе — и я последним рейсом в одиннадцать лечу домой... Но за все годы, что мы вместе, только раз такое было, что мы целый месяц не виделись.

Да, он не всё время рядом со мной. Мы, бывает, живём в разных городах... Ревную ли я его?.. Это не всё так просто, ревность... Да. Но я знаю, что он прекрасный муж, прекрасный отец, и вообще... Так зачем я буду куда-то лезть и чем-то интересоваться? Доброжелателей и так более чем достаточно, люди, к сожалению, завистливы. Всегда есть кому что рассказать. Поэтому... Мирон — мужчина видный, я это понимаю. Но я ничего такого не знаю — значит, ничего такого и не было. А это главное. Тем более, вы знаете, я большую часть своей жизни, так вышло, провела среди мужчин. С того же завода начиная. Сперва понравилось, что нет в мужской среде всех этих разговоров о шмотках и всякое такое... А потом прислушалась, как мужчины сплетничают о женщинах. Кто с кем, где, как... И это далеко не всегда правда. Кстати, относительно ревности — один знакомый сказал, что мы с Мироном можем друг друга потерять, потому что не только он видный, но и на меня же мужчины поглядывали!

Но всё это сиюминутное, и вообще, есть семья и дети…

«Ревную к «Металлисту»

У меня парикмахерская. Небольшая, но моя. Мне хватает. Мирон на первых порах помогал моему бизнесу, сейчас — сама. И вообще, когда он мне деньги даёт — никогда не отчитываюсь. Всё на доверии. И он ни разу не спросил, на что потратила. Да и зачем? Ему своего хватает, чего в мои дела вмешиваться... Как и я в его не вмешиваюсь.

Так сложилось, что я почти не жалуюсь ему. Никогда не ною. Ну, это-то мне чуть боком не вышло — когда он был в Москве. Мирон мне как-то звонит, конечно же, спрашивает, как мы там. А я всегда отвечаю: всё хорошо. Даже тогда, когда ногу сломала. А ещё в то же самое время и Остапчик очень заболел сильно. Хоть мне и сестра помогала (представляете, она больничный себе купила, чтобы за мной и Остапчиком ходить!), и коллеги — всё равно, это ещё то было... У сына температура за сорок, я по дому на одной ноге скачу, что-то пытаюсь делать... Он звонит — а я и думаю: ну расскажу я ему обо всём этом, ну и что? Он-то ничем не поможет, только переживать будет... Но потом я вспомнила об этом, когда увидела, что Мирон уже убеждён в том, что у меня всё всегда в порядке. Это тоже плохо. То есть надо и не ныть, и не молчать как партизанка. Золотую серединку надо найти.

У других жена — жилетка, чтоб поплакаться в неё. А у Мирона вообще такой жилетки нет. Наоборот, ему все жалуются, а чтобы он... Помню, было такое ещё в давнем его тренерстве, до «Металлиста»: пошли мы во двор с младшим гулять, а там жена игрока, тоже с ребёнком. Я знаю, что у этого игрока зарплата больше, чем у Мирона, а она и говорит: мой муж на сборы не поедет, потому что у нас денег нет. Так Мироха вынимает сто рублей (а это тогда деньги были!), даёт ей и она идёт себе. А мне тогда осталась десятка на неделю. Я, конечно, не выдержала... Дома всё высказала.

А вообще, с ним ругаться невозможно. Потому что он молчит, а я кричу — и выходит, что я истеричка. А это же невозможно! Самое обидное слово, которое я от него за всё время услышала — «дура». Ну и ладно. Он у нас умный, на двоих хватит...

Мы с ним не просто познакомились и полюбили друг друга, мы ещё и подружились. А уже потом поженились. Без дружбы — ну что оно всё... Так... Должна быть и любовь, и дружба, и доверие — всё. На одной любви семьи не бывает. Я своему мужу и жена, и друг, и подруга, и любовница — всё. Поэтому и живём вместе уже тридцать пять лет... Зато я его знаю как, наверное, никто. Вот он такой человек, что его поступки иногда не все понимают. Потому что он такой, что всегда всем помогает, даёт, что имеет, не думая о какой-то выгоде. Да и вообще даже не думая о ней. А те люди, которые смотрят на это, — ну просто могут сказать: вот лох! Для него и для меня это благородный поступок, а для некоторых...

Я часто вспоминаю фразу из фильма «Доживём до понедельника». Там в школьном сочинении мальчик написал: «Счастье — это когда тебя понимают». Мы друг друга и без слов понимаем. Он чему-то радуется — и я за него рада. Он придёт домой, молчит себе — и я молчу, и нам хорошо. Знаете, быть вместе столько лет, прожить и пережить столько всего — и вопреки всему сберечь дружбу, уважение, доверие, любовь — такую, чтобы любить, как в молодости, чтобы чувства остались... Это высокий пилотаж, я вам скажу. Так вот: мы с Мирохой — асы.

Кстати, о «Металлисте». Это его команда. Даже больше, это его семья. Его я на самом деле только к команде ревновать могу....

В фильме «Москва слезам не верит» фраза хорошая есть: чтобы быть женой генерала, надо выйти замуж за лейтенанта. Сейчас Маркевич футбольный генерал, а может, и больше. Но когда мы познакомились — он вообще рядовым был. А кем он станет — мне это тогда до одного места было... Он есть такой, какой он есть. Такой он мне нужен. И его такого я люблю.

Записала Любовь Шевченко

P.S. В предновогоднем интервью Мирон Маркевич с улыбкой сказал, что со временем освоит на новогодние праздники роль Деда Мороза — для внуков. Сейчас у Анны Владимировны и Мирона Богдановича подрастает внучка Софийка, дочь младшего сына Юрия.