Виль Бакиров: «Образование — наш мощнейший козырь»

А ещё Виля Савбановича Бакирова как ректора с пятнадцатилетним стажем, как учёного и вузовского преподавателя глубоко тревожат процессы, происходящие сейчас в высшем образовании Украины…

Замкнутый круг, который нужно разорвать

— Виль Савбанович, хочу начать с вопроса вечного: каков сейчас ваш студент? Кто идёт в университет, как вы оцениваете качество, так сказать, нынешнего «абитуриентского материала»?

— Что касается нашего университета, то мы, естественно, хотим, чтобы к нам пришли талантливые, умные юноши и девушки, которые не только могли бы осваивать университетские программы, но и привнести в жизнь вуза свежие идеи, взгляды на будущее. Ведь университет, в его классическом понимании, — это не только место, где преподаватели дают знания студентам. В хорошем университете преподаватели многому учатся у студентов. Именно такую модель, при которой в аудитории царит не профессорский монолог, а диалог, дискуссия, взаимодействие, мы и пытаемся внедрять. У нас для этого есть хорошие преподаватели и хорошие студенты, которых мы любим и гордимся ими. А абитуриенты к нам приходят действительно лучшие — притом это оценка объективная, основанная на данных аттестатов и внешнего независимого оценивания…

— В этом контексте всё же не могу не назвать цифру, которая широко дискутировалась в масс-медиа: накануне первого сентября около ста украинских вузов не набрали ни одного студента!

— Речь идёт о маленьких коммерческих вузах, которые до поры до времени набирали студентов, не особенно интересуясь уровнем их знаний. Как только появился институт внешнего независимого оценивания, для таких учебных заведений настали тяжёлые времена — абитуриенты от них отвернулись. Больше мне добавить нечего, скажу лишь, что на качество образования в стране ни наличие таких «вузов», ни их закрытие практически влияния не оказывают.

Поскольку речь пошла о наборе в вузы, вынужден обозначить проблему действительно важную: молодые люди к нам идут, да только не на те факультеты, на которые нам хотелось бы. Речь идёт о специальностях естественно-научных, связанных с высокими технологиями, — о математике, физике и радиофизике, инженерных.

Сразу оговорюсь: среди тех, кто к нам всё-таки приходит на такие специальности, есть невероятно талантливые юноши и девушки. Вот два примера: на недавнем конкурсе в знаменитом Московском физико-техническом институте наша команда физиков заняла первое место. Совсем недавно в Санкт-Петербурге был турнир среди студентов, представляющих естественные науки,— наши заняли второе место, после команды Новосибирского университета, потеснив при этом ребят из университетов Московского, Санкт-Петербургского и Киевского имени Шевченко. Сложилась общая тенденция: профессии физиков, химиков, биологов, инженерные молодёжь выбирает неохотно, они не видят в них основ для своей будущей профессиональной карьеры. Вот в этом, не побоюсь этого определения, и состоит драматизм ситуации: если Украина претендует на то, чтобы рано или поздно присоединиться к клубу развитых европейских государств, она просто обязана обладать высокими технологиями в промышленности, транспорте, в строительстве, медицине. А высокие технологии требуют, чтобы их кто-то понимал, чтобы были люди, способные их внедрять и обслуживать…

— Виль Савбанович, как дополнение к разговору. Недавно мне довелось пообщаться с преподавателем Львовской политехники. Вуз известный, с традициями, да только непонятно для кого готовит специалистов. Электронная промышленность, в основном военная, в Западной Украине умерла. Где работать инженеру?

— Понимаете, с одной стороны — государство, правительство, министерства увеличивают госзаказ на специальности инженерные, естественнонаучные. Но большая проблема в том, что основная масса молодых людей не готова осваивать тяжёлые предметы, не готова тяжело и упорно трудиться. И их можно понять! Потому что эти дисциплины, эти программы требуют труда, они тяжёлые, сложные. К тому же, вынужден констатировать: школа не даёт достаточно серьёзной подготовки в области математики, физики, других точных наук, и на первых курсах нам бывших абитуриентов приходится, что называется, «дотягивать», доучивать. При этом мотивация у таких ребят часто отсутствует или очень слабая. Ведь, переходя уже к вашему примеру, украинская экономика не просто не востребует, а часто отторгает всё, что связано с отечественной наукой, отечественными разработками. Зато наша экономика готова воспринимать позавчерашние, не первой свежести разработки западных фирм и исследовательских центров, покупать их технологические линии, оборудование. Можно пытаться это объяснить тем, что мы не всегда готовы предоставить готовый, конечный продукт, у нас нет денег на доведение разработки до промышленного образца. В итоге мы получаем замкнутый круг, который никак не можем разорвать. Ведь молодые люди отлично чувствуют конъюнктуру рынка, понимая, что они вряд ли найдут себе достойную работу, связанную с точными, фундаментальными науками, с образованием, преподавательской работой. Поэтому, как и десять-двадцать лет назад, тяготеют к юрис­пруденции, психологии да иностранным языкам, наивно полагая при этом, что их ждёт успешная карьера, хотя на самом деле там их уже давно ничего не ждёт. Да, в Украине нужны специалисты на железной дороге, до поры до времени наблюдалось оживление в строительной отрасли. Но те специальности, от которых зависит будущее Украины, которые позволят ей войти в число стран, развивающихся на базе научно-технического прогресса, — эти специальности сегодня по причинам, частично уже упомянутым, мало интересуют абитуриентов и их родителей. Вот проблема, о которой сегодня надо говорить. Остальные трудности можно как-то пережить, перетерпеть…

Всё хорошее, качественное стоит дорого

— Кстати, о средствах на научную работу: в одном из своих материалов я сравнивал количество средств, выделяемых в среднем на студента в наших технических вузах и западных…

— Более-менее приличный университет на Западе должен иметь бюджет как минимум миллион евро на одного профессора. Давайте посчитаем: университету, где учится двадцать-двадцать пять тысяч студентов, для обеспечения нормального учебного процесса надо иметь в штате хотя бы триста профессоров. Итого, финансирование только по этой статье — триста миллионов евро в год. Не буду даже упоминать о нашем бюджете, скажу лишь, что ни о каких миллионах здесь речь не идёт. Это, кстати, один из ответов на вопрос, почему украинские вузы не представлены в международных рейтингах. Но ответ частичный.

Понимаете, не только государство, но и общество в целом сегодня плохо понимает смысл и функциональные задачи высшего образования. Центр дискуссии, которую, к сожалению, поддерживают и средства массовой информации, сводится к двум позициям: как сделать так, чтобы доступ к высшему образованию был прозрачным, доступным, и как добиться, чтобы молодые специалисты по окончании вуза имели гарантированное рабочее место. Оба случая обозначены ложными центрами дискуссии. Почему? Да потому, что в прошлом веке в вузы поступало от силы пятнадцать процентов школьников…

— Конкурсы были?

— Да, конкурсы были сумасшедшие, на место претендовали от десяти до пятнадцати человек. И принимались в институты, университеты лучшие из лучших. Естественно, что такому количеству выпускников государство могло предоставить рабочие места, требующие высшего образования.

Сегодня у нас в высшую школу идут почти поголовно — до восьмидесяти пяти процентов выпускников. Высшее образование стало массовым! О том, что большинство абитуриентов стремятся стать «юриста­ми-международниками-журналистами», я уже вспоминал. Да только и промышленность — а её проблемы, как говорится, на виду, — и страна в целом не имеют такого количества рабочих мест для людей с высшим образованием! И надеяться, что они в обозримом будущем появятся, — утопия!

Дальше: при всей своей массовости высшее образование по-прежнему остаётся почти бесплатным, особенно по сравнению с аналогичным на Западе. Но ведь мы уже двадцать лет живём в системе, которая определяет себя как рыночная! Сразу оговорюсь: я понимаю, что университет — это всё-таки не рыночный институт. Он может и должен бесплатно выполнять свою миссию просвещения, культуротворчества, миссию защиты духовных ценностей. Но не в таких же масштабах, как сегодня!

— И что или кто, по вашему мнению, может повлиять на эту ситуацию?

— Для начала — государство. Оно, как считаю я, да и многие мои коллеги, должно финансировать госзаказ только в таком количестве и по тем направлениям, которые ему, государству, нужны. Нужно определённое количество учителей, врачей, значит, государство на их обучение выделяет средства. И по распределению эти педагоги, доктора должны ехать туда, куда их государство пошлёт, а это часто отдалённые от шумных городов сёла. Ведь так и до революции было! Такой же подход и в подготовке инженеров, математиков, конструкторов, экономистов для госпредприятий и учреждений, милиционеров. За всё, что сверх госзаказа, придётся платить деньги. Ведь банк в состоянии оплатить подготовку финансиста, преуспевающая фирма — адвоката или переводчика.

Общество в целом должно осознать простую истину: всё хорошее, качественное стоит дорого. И не только материальное — автомобиль или квартира в престижном районе. Дорого стоит и хорошее образование. Если мы хотим, чтобы Украина имела качественное, на мировом уровне образование, высшая школа должна достойно финансироваться — без этого, на одном энтузиазме преподавателей, профессоров и доцентов мы долго не продержимся. Ведь образование — это и оборудование в университетских лабораториях и научных центрах, и реактивы для них, и средства связи, и тепло в аудиториях. И не на последнем месте — достойная зарплата профессора, доцента! Дабы он всего себя отдавал студентам, думал только о работе, а не о том, где подработать, чтобы прокормить семью.

Пока же, если речь идёт о нас, — как можем, стараемся поддержать то, чем наш университет всегда по праву гордился. Например, радио­физический факультет, кроме учебного процесса, работал, да и сейчас работает, над разработкой космических зондов, лазерной техники, радаров. Или факультет физико-технический, тесно связанный с ядерной энергетикой. В прошлом их развитие, достижения активно использовались советским военно-промышленным комплексом. Чтобы удержать планку, не потерять кадры, ищем новых заказчиков, поддерживаем эти факультеты, в том числе за счёт новых, появившихся в вузе факультетов, которые, идя навстречу рынку, готовят специалистов «модных» на сегодняшний день профессий.

Сложно ещё и потому, что наших талантливых ребят западные фирмы, через свои представительства в Украине, отслеживают ещё на школьной семье. Поверьте, они знают всех победителей школьных, университетских олимпиад, как украинских, так и международных. За ними следят, их приглашают, и наша талантливая молодёжь, которую мы теряем часто безвозвратно, «подпитывает» своими мозгами экономику и интеллектуальный уровень богатых западных стран.

— Виль Савбанович, то, что вы говорите, в общем-то, касается всех. Но как сделать так, чтобы все этим прониклись, осознали масштаб проблемы, её глубину?

— Как минимум — говорить об этом вслух. Возникла такая идея — моя и народного депутата Валерия Писаренко — создать в Харькове Международный образовательный форум. Использовать его как площадку, на которой с привлечением ведущих специалистов Украины, России, Америки, Европы обсуждать проблемы высшего образования вообще и украинского в частности. Я ещё раз хочу подчеркнуть: важно, чтобы наши люди, широкая общественность осознали, что сегодня качественное образование — это фундамент нашего экономического, политического, социального благополучия. Оно должно работать не само на себя, не вхолостую, а так, чтобы страна, общество сохраняли и укрепляли свою конкурентоспособность. Образование в этой глобальной, мировой конкуренции — это наш мощнейший козырь.

Беседовал Вячеслав Новиков.