Иван Рижский и плеяда графа Потоцкого

Говорят, ничего не происходит случайно и каждого из нас по дороге судьбы ведет его величество Провидение. Мечтательному семинаристу, желавшему во что бы то ни стало постичь суть вещей и природу человеческого духа, сама судьба уготовила стезю ученого и мыслителя. Это вовремя заметили его наставники, оставив необычайно способного юношу после успешного окончания учения преподавать философию, риторику, историю и поэзию в духовной семинарии Троице-Сергиевской лавры.

Его заметили и светская наука, и царская власть. Но Иван Рижский не оставил педагогическую деятельность даже после того, как стал государственным чиновником — штатным секретарем сначала Синода, а затем государственной Берг-коллегии, учрежденной Петром Первым для руководства горнорудной промышленностью России. А после вступления на престол покровителя наук и искусств императора Александра I за научно-литературные труды Рижскому было присвоено звание доктора философии — он стал академиком.

В коридорах власти и состоялась встреча неординарных ярких людей — мыслителя Ивана Рижского, графа Северина Потоцкого и видного общественного деятеля Василия Каразина.

Каразин был увлечен идеей создания на Юге России университета, и Рижский с Потоцким стали его единомышленниками.

Загадочный граф Потоцкий! Федор Булгарин в своих воспоминаниях напишет о нем: «Сначала он был камергером, потом — сенатором и попечителем Харьковского учебного округа. Северин Осипович был человек честный и благородный, отличного ума и образования, прилежно занимался всегда делами сенатскими и возвысил Харьковский университет своим управлением».

Потоцкий был противником сосредоточения университетского образования в столице, проводя ту мысль, что большие города не способны быть образовательными центрами. Он указывал на массу имеющихся в них соблазнов, которые неминуемо должны отвлечь внимание юноши от наук, на ограниченность подходящего для него общества, на разницу интересов большинства столичной молодежи и студентов. И тут нельзя не увидеть влияния B. H. Кaразина, протестовавшего в своих известных записках императору Александру I против поглощения Петербургом всех средств государства. Именно Северину Потоцкому Харьковский университет обязан своим первым профессорским составом, который можно назвать блистательным.

Ректор же Иван Рижский — один из основоположников учения о роли языка в процессе познания, автор трактата «Умословие, или Умственная философия, написанная в С.-Петербургском горном училище в пользу обучающегося в нём юношества» или просто «Логика» (как называют эту книгу многие библиографические издания). Книга эта является одним из первых учебников логики в России. Она долгое время служила пособием для студентов российских университетов и по достоинству была оценена современниками. Цель логики («умословия») характеризуется, по Рижскому, как изучение правил, которые обеспечивают достижение истины и ее распространение.

Северин Потоцкий, пребывая в Германии, общался с Иоганном Вольфгангом Гете и другими деятелями. И в Харьков под просвещенное крыло Ивана Рижского были приглашены выдающиеся иностранные ученые — философ, экономист и филолог, бывший ректор университета в Галле Л. Якоб, историк Х. Роммель, профессор нравственных и политических наук И. Шад, филолог И. Кронеберг, преподаватель музыки, ученик великого

Й. Гайдна Иван Витковский, которого в состав профессоров университета рекомендовали Гете и Шиллер.

Так Харьковский университет оказался связанным профессорскими ниточками с романтическим свободолюбивым университетским духом Йены, Галле, Геттингена и Лейпцига.

Людвиг Якоб высчитал сравнительные издержки от найма вольного работника и крепостного, выразив их в натуральных единицах: пудах и четвертях ржи. В расчетах он использовал понятие «недополученный» или «упущенный» доход. Профессор Шад в своей речи «О возвращении Европе свободы» не боялся подвергать нападкам самого Наполеона, за что, правда, сильно пострадал от чиновников из имперского министерства.

Университет был открыт в 1804 году, где Потоцкий произнес речь, которую вместе с Иваном Рижским и другими профессорами они обговаривали накануне вечером: «Какое зрелище для наблюдателя преобращений, бывающих во всем мире, видеть, наконец, водворение науки в сей стране, бывшей доселе единственно созерцательницею опустошений и сражений!»

Если иностранные профессора читали свои лекции на латыни, немецком или французском языках, то профессор Рижский требовал от студентов хорошего знания русского языка. Бывший его студент, впоследствии учитель Курской гимназии Т. И. Селиванов, вспоминал, что Иван Степанович не любил, когда употреблялись иностранные слова там, где ту же мысль можно было выразить по-русски.

В числе учеников Ивана Рижского — выдающийся славист и этнограф, автор «Мыслей об истории русского языка» Измаил Срезневский, увлекшийся изучением малорусской этнографии и издавший монографию «Запорожская старина» (Харьков, 1833 — 1838). И вообще, интересно следить, как от философа и слависта Ивана Рижского в его научных последователях продолжаются исследования языков и их литературного наследия — польского, словенского, хорватского, скандинавского.

В Харькове славянский мир объединялся с миром европейским, эти миры обогащали друг друга, развиваясь вольно и глубоко. И в этом, пожалуй, главная заслуга первого ректора Харьковского университета, почившего здесь же, на харьковской земле, в 1811 году.