Виктор Камарзаев о военной службе — без купюр и сокращений

Ему довелось действительно послужить в действующей армии, о чём остались незабываемые воспоминания…

— C самого детства мой отец внушал мне, что настоящий мужчина должен отслужить в армии. Когда мне исполнилось 18 лет, я играл в «Спартаке» города Нальчик. Мне давали отсрочку на год. Но я сам пошёл в военкомат, взял повестку и дома поставил маму в известность, что ухожу служить в действующие войска через две недели. Бедная мама…

В Майкопе — перевалочный пункт, потом — транспортный самолёт до ГДР. Это был «Альтеслагер», 6-я танковая дивизия, 1-я танковая армия. И вот я в Германии, в действующих войсках, в полку — две с половиной тысячи человек, а вокруг ни одного населённого пункта и мы за колючей проволокой. Я-то перед этим губы раскатал — в Европу попаду, а попал...

За год и два месяца глотнул армейской жизни, узнал, что такое караулы, полигоны... Короче, сложная была армия. Ни посылок, ни бандеролей, ни денежных переводов. Выдавали нам по 15 марок в месяц — на экипировку: подворотнички, зубные щётки, всякое такое. Ни на что остальное денег просто не оставалось. И что такое голод — я тоже в армии узнал. Солдаты ходили за офицерскую столовую, чтобы что-то съестное найти в отбросах…

Кстати, забегая вперёд, скажу, что после армии точно убедился, что прошёл настоящую жизненную школу. Мне, когда я вернулся из армии, достаточно было поговорить 15 минут с человеком, чтобы понять, кто он и что он.

Да, а теперь вернусь к Германии. Прошло время, и я понял, что надо «соскакивать» с действующей армии и переходить в спортивную роту. Мне сильно повезло, что я перед армией занимался практически всеми игровыми видами спорта, в том числе баскетболом, волейболом, теннисом. И вот было первенство дивизии по гандболу. Что это такое — понятия не имел. Но взяли в основной состав. И вот началась игра, схватил я мяч и как побежал... Судья сразу дал свисток и остаток матча я на скамейке просидел. А потом первенство по баскетболу. Спрашивают: «Играть умеешь?» — «Да». — «Как в гандбол?» Но попал я в сборную дивизии, потом в сборную армии. Та же картина получилась с волейболом. Ну, а когда прошёл баскетбол и волейбол, остался только футбол.

А меня к тому времени уже взяли каптёрщиком. Ну, думаю, всё, остаток службы буду как сыр в масле кататься. И тут начфиз дивизии приехал — узнал, что я в Нальчике за «Спартак» играл. А мне так хотелось каптёрщиком остаться! Нет, говорю, я в футбол играть не умею. «Ах, ты в футбол играть не умеешь? Хорошо. В действующую армию!»

Пришлось играть. Попал в сборную дивизии, потом в сборную армии. Над собой работал с утра до вечера. Главным тренером был Валентин Афонин, тренером — Олег Копаев. Играли тогда Форкаш, Поликарпов, Долгов, все были офицеры, я один солдат, рядовой. Выступали в Риге, в Одессе, в первенстве Вооружённых Сил СССР. Вот так вот протекала срочная служба — с 1974-го по 1976-й год. А потом остался сверхсрочником. Стал сержантом, числился музыкантом дивизионного оркестра. Получал уже 350 марок. В это же время я играл за немецкую команду в Галле в первом дивизионе. Меня вообще очень хотели оставить в ГДР, даже дом мне хотели построить... Я продолжал играть за Группу советских войск в Германии (ГСВГ). Приехал домой в отпуск, женился, опять уехал. А это же не дело, когда семья дома, а я где-то далеко... В общем, вернулся, стал играть во второй лиге за тот же «Спартак» из Нальчика.

Главным тренером был Иван Васильевич Золотухин. Через год пришёл Анатолий Фёдорович Крутиков, он мне помог с квартирой. И с 1978-го по 1980-й я играл в «Спартаке». А потом поступило предложение в «Металлист»...

Об армии ещё могу сказать: у нас дедовщина была ещё та, из шест­надцати ребят домой одиннадцать вернулось. Пятеро не выдержали... А вот в сборной, где я один был рядовой, все относились ко мне как к равному. А Валентин Иванович Афонин домой меня к себе приглашал, подкармливал как мог. Хотя и они жили не особо сладко в деревянных бараках. В общем, школу жизни я прошёл по полной программе. Но если бы мне предложили прожить свою жизнь сначала и что-то изменить — ничего бы я менять не стал. Пусть будет как есть.

Любовь Шевченко