Индустрия клеветы. От Пушкина до Ассанджа

Но хочется поговорить о том, какова природа индустрии клеветы и чем технология клеветнического вала позапрошлого столетия отличалась от технологий прошлого века и сегодняшнего дня.

Век позапрошлый

Пушкину достаточно было получить анонимный пасквиль, чтобы едким шлейфом поползли вокруг слухи… Имя автора пасквиля неизвестно, но подлость его поистине бессмертна.

Пушкин не нуждается в адвокате, лучше Александра Сергеевича не скажешь: «Толпа жадно читает исповеди, в своей подлости радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы. Он и мал, и мерзок не так, как вы. Иначе».

Глядя на пламя костра от тлеющей книжонки, написанной мелким литературным бесенком, мне представилось, как бы сегодня СМИ подхватили горячую тему, если бы поэт вышел, предположим, на пресс-конференцию. Но поэт и сегодня бы никуда не вышел. Пушкин на все времена предпочел дуэль подлости. Зимой, в сумерки, без реальных шансов на счастливый исход. Как утверждают библиографы, фиксирующие каждый момент последних часов жизни, Пушкин простил Дантеса и отправил свое доверенное лицо, чтобы передать это бывшему противнику. И прощение не было жестом русской дипломатии в сторону французского подданного. Это — мера внутренней свободы Пушкина. Француз же не простил поэта. Газеты тех лет, как и сегодня, пестрели горячими новостями, сердца русских искренно скорбели, но кто-то откровенно был рад. Шлейф клеветы не исчез с уходом поэта. Ему не простили всего-то — внутренней свободы. Сегодня, открывая Интернет, помимо учебных рефератов и юбилейных статей о поэте, можно увидеть и много «откровений», целью которых есть и будет желание замарать великого человека любой ценой, пусть даже спустя века.

Кто-то, привыкший к визуализации врага, может голословно заявить: «Открыт незримый идеологический фронт. Звезды гасят, значит, это кому-то нужно». Но кому и зачем? Внутренняя свобода каждого из нас выбирает свою путеводную звезду. Проводником может стать любимый автор. И только победа над собственными бесами на внутренних фронтах позволит не искуситься на очередные «открытия».

Двадцатый век — убийца и художник

Начало минувшего века было ознаменовано появлением такого печатного издания, как газета «Искра». Ветер свободы и гуляющие в мозгах и душах обозленных и бесправных людей сквозняки от искры зажгли подброшенные в костер щепки. Пламя возгорелось, как и обещал Ленин. «Щепками для растопки» оказываются, как правило, люди благородной души, романтически настроенные и, как принято писать в биографической литературе, «с ярко выраженными художественными дарованиями». Такой фигурой оказался Петр Шмидт — символ беззаветного стремления к свободе, подвига русской интеллигенции.

Петр Петрович действительно был одаренным человеком. Музыка, сочиненная им для виолончели, очень красива. Он обладал даром влюблять в свои идеи людей, был заботливым и самоотверженным отцом своему единственному сыну. Шмидта в буквальном смысле слова на руках носили севастопольские матросы. Бывший адвокат

П. П. Шмидта на процессе очаковцев харьковчанин Александр Александров писал: «Нынешнее поколение не поймет той сказочной популярности и того обаяния, которыми было окружено имя Шмидта в конце 1905 — начале 1906 годов. Не было уголка, где бы ни говорили о нем, не восхищались и не любили его заочно. Его уникальному ораторскому дару мог позавидовать всякий».

17 октября 1905 года император Николай II подписал знаменитый манифест, которым подданным Российской империи даровались гражданские свободы. Уже на следующее утро в Севастополе стало известно о царском манифесте. На митинге матросов впервые выступил лейтенант Черноморского флота

П. П. Шмидт. Но свобода с царского плеча обратилась новыми расстрелами. Похороны жертв расстрела 20 октября превратились в политическую демонстрацию. За речь, произнесенную на похоронах, П. П. Шмидт был арестован. По воспоминанию современников, слышавшие Шмидта буквально трепетали от каждого произнесенного оратором слова. Нереальная для митинга тишина, в которой Шмидт произносил последние слова клятвы, «была священной для всякого благородного сердца. Многие матросы, видавшие всякое, плакали».

Что же сегодня может прочитать молодой человек в Википедии о Шмидте?

«…25.10.1905 г. на митинге с ним случился припадок, и он на глазах толпы бьётся в судорогах». Ссылка при этом идет на источник.

Открываем упомянутый источник. Все в «лучших» традициях дешевых клеветнических открытий, начиная от названия. «Неизвестный лейтенант Шмидт». Некий автор, издав свой публицистический очерк в 2001 году, так сказать «писнув», оставил след в биографии Шмидта. Никаких конкретных ссылок, все на уровне собственных суждений, и это уже в 21-м веке. Таких же биографов, объявивших Шмидта душевнобольным, нашлось еще с дюжину.

Недавно в одной из харьковских газет появилась подобная «обличительная» статья к дате казни Шмидта. Такое впечатление, что автор с трудом отличал исторические фигуры Отто Юльевича Шмидта от Петра Петровича.

Мне вспомнился разговор с директором музея им. Суворова в Очакове, где один зал отведен памяти Петра Петровича Шмидта.

«К нам приезжали телевизионщики из России, снимали фильм о лейтенанте Шмидте, мы много рассказывали, объясняли, знакомили с материалами экспозиции. Такие люди, как Шмидт, — это редкие жемчужины человечества. Фильм ждали с нетерпением, но лучше бы мы его никогда не видели. Нам и в голову не могло прийти, что снимают грязный пасквиль»

И опять пасквиль? Ничто не изменилось со времен Пушкина, изменились только технические возможности.

Век двадцать первый. Новые технологии

Польский фантаст Станислав Лем в своей «Сумме технологий» рассматривал развитие технологий как основу общественных систем и тем самым во многом предрек появление ресурса WikiLeaks.

Февраль нынешнего года для многих пользователей Интернета проходит под знаком: «Процесс над основателем «WikiLeaks» Джулианом Ассанджем». Сегодня английское правосудие должно вынести свой окончательный вердикт. Произойдет ли выдача редактора сайта, которой добивается Швеция, или же Джулиана Ассанджа признают невиновным, станет ясно уже в ближайшее время. Между тем, как заявляют адвокаты, Соединенные Штаты готовят собственный запрос на экстрадицию Ассанджа, чтобы судить его за публикацию в Интернете конфиденциальной переписки Госдепартамента.

Масса технологий, таких «умных и полезных», сегодня сама запускает процесс накопления клеветы, тиражируя и приумножая его на страницах Интернетсети.

— В Швеции пытаются очернить мое имя, — сказал в одном из интервью «BBC» Джулиан Ассандж. — Были обвинения в изнасиловании. Если поискать в Интернете, то мое имя фигурирует, по крайней мере, на 5 миллионах страниц. А слово изнасилование значится, по крайней мере, на 4 миллионах страниц. Есть еще примерно 33 миллиона страниц в Интернете, на которых это слово фигурирует в самых разных контекстах. То есть, на меня приходится десятая часть всех упоминаний изнасилований, которые проходили в мире и зафиксированы в Интернете. Это «успешная» кампания. Это касается каждого, кто имеет серьезное влияние и серьезных оппонентов.

Но за каждой публикацией в Интернете стоят живые люди. Газета The Guardian, как известно, была партнером WikiLeaks в ходе публикации масштабных утечек материалов Пентагона и Госдепартамента. По словам Джулиана Ассанджа, журналисты газеты вначале пользовались его материалами, а потом очернили — это просто отвратительно.

Даже при новых технологиях подходы в индустрии клеветы остаются хрестоматийными: наброситься стаей в угоду времени и власти, желательно анонимно и из-за угла.

Такая она, клевета-напраслина. Старая и новая.