Вторая жизнь «преданий старины глубокой»

Собственно, эти картины существуют в фойе Дворца культуры «Железнодорожник» уже ровно 80 лет — с тех пор, как было построено это уникальное по своей архитектуре здание. Однако в последние десятилетия они были скрыты от глаз посетителей за тканевыми драпировками, поскольку давно нуждались в реставрации.

Теперь фрески восстановлены в своем первоначальном виде и открыты взорам посетителей ДК, создавая антураж довоенных советских времен, который в «первой столице», увы, уже мало где сохранился. О том, какие открытия удалось сделать в процессе реставрации, рассказывает кандидат искусствоведения, доцент кафедры реставрации, станковой и монументальной живописи Харьковской государственной академии дизайна и искусств Вячеслав Шулика.

Последние из тридцатых...

— Вячеслав Викторович, расскажите, чем ценны отреставрированные картины?

— Во-первых, это единственный пример монументальной живописи 1930-х годов, сохранившийся в Харькове. Были еще в ДК ХЭМЗ росписи известного украинского художника Михаила Бойчука, репрессированного в 1937 году. Но официально они уничтожены. В Покровском монастыре есть церковная роспись 1920-х годов П. Крючкова. А вот периода тридцатых годов остались только росписи Е. Лансере. Причем в его официальной биографии они не значатся. По данным Донецкого областного художественного музея, в котором хранятся эскизы к этим росписям, сами стенописи утрачены. А у нас в Харькове они «нашлись»! Дело в том, что из-за своего состояния эти росписи долгие годы были задрапированы тканью, и, кроме узкого круга специалистов, о них мало кто знал.

Между тем, это единственные монументальные работы Е. Лансере в Украине. В Москве он расписал Казанский вокзал, гостиницу «Москва» (которую недавно разобрали)... Кое-что из работ этого художника сохранилось в Тбилиси, где он работал профессором художественного института. Евгений Евгеньевич стал признанным мастером еще до революции. О его творчестве высоко отзывался И. Е. Репин. После революции Лансере жил и работал на Кавказе.

В начале 1930-х годов архитектор А. Дмитриев пригласил его в Харьков для оформления фойе ДК «Железнодорожник». Для художника это было интересным — в том числе и попыткой вернуться в среду, где прошло его детство (до революции в селе Нескучное под Харьковом было имение родителей Лансере, в котором родилась младшая сестра Евгения Евгеньевича, известная художница Зинаида Серебрякова). Но на этом заказе «украинский» период в творчестве Евгения Лансере и завершился. Поэтому росписи в ДК «Железнодорожник» действительно уникальны.

— Как долго они создавались? Помогал ли кто-то художнику в этой работе?

— Насколько мне известно, росписи были сделаны приблизительно за год. Мы тщательно изучили каждый их сантиметр, и могу вам сказать, что везде чувствуется рука одного мастера. Скорее всего, он выполнял эту работу сам. Причем — быстро, широкой кистью, мощно и монументально. Надо сказать, что художник использовал довольно недорогие материалы. Возможно, более качественных и прочных в начале 1930-х годов просто не было. Хотя, с другой стороны, интерьер дворца выполнен в дорогих материалах.

Здесь был Жека

— В каком состоянии были росписи, когда вы приступили к их реставрации?

— Там очень слабая связь красочного слоя и грунта, поэтому живопись сильно осыпалась. Кроме того, остались следы старой, не очень качественной реставрации. В 1970-е росписи просто немного подкрасили без укрепления живописи. Эти «вставки» сильно отличались по цвету от авторской работы, а на фоне светлого неба выглядели просто темными пятнами. Все это мы удалили и сделали заново, укрепив красочный слой.

— Сделали заново — в манере Лансере?

— Нет. Методы реставратора нельзя путать с методами художника. Почему не рекомендуется, чтобы за реставрационные работы брался человек без реставрационного образования, а только с художественным? Потому что он начнет или писать новую картину, или пытаться подражать авторской живописи. Реставратор же абстрагируется от всего этого. Он не пытается повторять авторский мазок и другие детали, а просто тоненькой кисточкой точечно восстанавливает общую цветовую гамму.

И еще один важный момент. Восстанавливая поврежденный или утраченный участок картины, реставратор не имеет права ничего додумывать. Прежде, чем приступать к работе, он должен точно представлять, что именно следует изобразить, руководствуясь архивными документами, фотографиями, эскизами, свидетельствами очевидцев и т. п. В работе над росписями Лансере такой проблемы, к счастью, не было, потому что фигуры и лица изображенных на них людей в основном сохранились. Были утраты фона и шелушение краски. Перед началом реставрации мы делали химический анализ грунта и штукатурки, исследовали под микроскопом фрагменты красочного слоя, с помощью ультрафиолетовых лучей устанавливали поздние наслоения, состояние лаковой пленки. Без всего этого реставрации быть не может.

— Сколько времени заняла реставрация? Кто еще в ней участвовал?

— Делали мы ее вчетвером с художниками-реставраторами Евгением Егоровым, Вадимом Литвиновым и Максимом Килочко. Все они профессиональные реставраторы, в прошлом — выпускники нашей кафедры. На реставрацию росписи «Крым» ушло около месяца, на «Кавказ» — примерно полтора месяца. Размер каждой из картин около 40 кв. м.

Кстати, на обеих росписях мы обнаружили граффити — надпись «ЖЕКА», выцарапанную на штукатурке. Мы шутили, что, возможно, штукатура тоже звали Евгением. Или же эти надписи сделал сам Лансере. Утверждать не берусь, но точно могу сказать, что граффити появились до того, как по штукатурке начали выполнять росписи, потому что авторский красочный слой находится в углублениях букв. Конечно же, мы ничего не убирали. Задача реставратора — сохранить памятник в первозданном виде, без сомнительных «улучшений» и сделать его экспозиционно привлекательным.

— Как долго теперь просуществуют картины, если дворец культуры будет содержаться в нормальном состоянии?

— По нормам реставрации, нужно делать осмотр каждые пять лет, чтобы вовремя отследить начинающиеся негативные процессы и сразу же пресечь их. В советские времена, когда контроль был жестче (особенно это касается музейных собраний), каждые пять лет на осмотры приезжали специалисты из других городов (в том числе из ленинградского Эрмитажа) и проводили при необходимости какие-то небольшие работы по укреплению. Если следить за произведением искусства, то оно не будет разрушаться. Сегодня, когда наши реставраторы приезжают в Европу и рассказывают там о своих достижениях, то первым делом их европейские коллеги интересуются не тем, как сделана та или иная реставрация, а как мы довели памятник старины до такого состояния. У них, как правило, таких проблем нет.

Спасти и сохранить

— Вы известны как реставратор многих настенных росписей в Харькове, в частности, работы С. Васильковского и Н. Самокиша в подъезде дома №44 на улице Мироносицкой. Что еще сохранилось в Харькове из монументальной живописи и в каком состоянии?

— В 2006-м я участвовал в реставрации настенных росписей 1954-1956 годов в главном вестибюле аэропорта. Авторов этих работ мы, к сожалению, не установили. Росписи очень интересные. По сути, это церковное решение интерьера, но с советской тематикой, повествующей о дружбе Украины и России. А в купольной части роспись «Рождение авиации» — почти как «сотворение мира». К сожалению, эта роспись не сохранилась. Говорят, что она была написана на холсте и ее просто сняли.

Интересна настенная живопись на втором этаже дома №7 по улице Гоголя. Сейчас это офисное здание, а раньше была мужская гимназия с домовой церковью. С тех времен там сохранились две композиции в черно-белой технике «гризайль» И. Святенко. Этим художником был расписан Благовещенский собор. Правда, там росписи уже много раз переписывали, а здесь, на Гоголя, они сохранились неплохо.

В прошлом году мы со студентами частично укрепили штукатурку на старинной росписи, обнаруженной в Дмитриевской церкви. Делали это на собственном энтузиазме, потому что находка для Харькова очень интересная, ее дальнейшее исследование нужно продолжать. Роспись сохранилась неплохо, хотя официально она была уничтожена. Я надеюсь, что и работы М. Бойчука в ДК ХЭМЗ тоже, возможно, сохранились хотя бы частично.

Кстати, реставрацию настенных росписей в подъезде дома №44 по Мироносицкой, построенном в 1911 г., мы со студентами тоже делали за свой счет. Это было в 2006-2007 годах. К сожалению, наших средств хватило на восстановление только двух небольших фрагментов — кувшина и цветочной гирлянды. А ведь там расписано два этажа! Это последнее сохранившееся в Украине произведение монументальной живописи Николая Самокиша. Нам удалось всесторонне исследовать состояние этих росписей и разработать методику их реставрации. В ней указано, чем можно удалить каждый из нанесенных позже 7 слоев краски, которыми покрыты панели, как укрепить росписи и т. д. Словом, подготовлен весь научно обоснованный набор документов. Пользуясь этой методикой, можно сразу же приступить к реставрации — если только появится какое-то финансирование для спасения этих уникальных росписей, настоящей достопримечательности Харькова.

В тему

— О работе над росписями в Доме железнодорожника есть много воспоминаний в дневниках самого Лансере, а также в письмах и других архивных документах, — рассказал корреспонденту «Времени» правнук Е. Е. Лансере, член Международной ассоциации искусствоведов Павел Павлинов. — Тема росписей менялась несколько раз. Сотрудники обкома постоянно пытались уличить Лансере в буржуазном искусстве, поэтому вместо отвлеченных тем (связь Украины и России, Крыма и Кавказа) пришлось придумать революционную подоплеку, но в красивой пейзажной атмосфере.