Было слово гордое «товарищ»

тогда опасней самых страшных слов…

Стоял у истоков «Красного знамени»…

— Юлия Петровна, узнав из вашей работы, что Владимир Морской долгое время являлся штатным сотрудником газеты «Красное знамя», спешу попросить вас поделиться своими исследованиями с нашими читателями.

— Несколько обрывочных сведений о Владимире Морском, почерпнутых в книге воспоминаний о критике Льве Лившице и на семинарах по театральной критике Евгения Русаброва, обрисовывали интригующий своей недосказанностью портрет человека талантливого, независимого, дерзкого, настигнутого трагическим роком. В поисках ответа на вопросы о судьбе забытого критика я обратилась к старым газетам и архивным фондам — архиву Университета искусств и следственному делу Владимира Морского, репрессированного органами государственной безопасности.

В конце 1940-х, когда прокатилась вторая волна сталинских репрессий, в Харькове пострадали представители такой, на первый взгляд, мирной профессии, как театральная критика. Видимо, ситуация обострилась после выхода постановления Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» (1946 г.). В Харькове с санкции секретаря обкома Виктора Чураева ведущих критиков, обвиненных в космополитизме, прорабатывали на собраниях, освобождали от занимаемых должностей, преподавания в вузах, увольняли из газет, но до поры до времени оставляли на свободе. Так элиту критической мысли выжигали каленым железом…

Арестованные по сфабрикованному обвинению в 1950 г. Лев Лившиц, Григорий Гельдфанбейн и Вульф Мордкович (Владимир Морской) испили мученическую чашу за критиков всей страны. Самой трагической фигурой оказался Владимир Морской (1899 — 1952), отбывавший срок в одном из самых суровых и безнадежных лагерей сталинского режима — Ивдельлаге. К сожалению, он не дожил до смерти Сталина всего несколько месяцев…

— Чем же помешал властям простой советский критик?

— Он не был простым в стране, где культивировались едино­образие и единомыслие. Обвиняли в буржуазном космополитизме, антипартийности и западопоклонничестве только за то, что критик высоко оценил талантливый спектакль по пьесе Шекспира, и в то же время дал адекватную оценку плоской театрализованной агитке о радостях советской действительности. А малейшая критика в адрес приближенных к партийным кругам драматурга, режиссера или народного артиста считалась «наносящей вред советской культуре».

Владимир Морской слыл человеком с «лица не общим выраженьем». Иначе не стал бы одной из ключевых фигур аналитической мысли Харькова в 1930-е годы, а в 1940-е — в масштабах всей страны. Коллеги относились к нему как к опытному, высокообразованному журналисту, чьи статьи были написаны оригинальным, неповторимым стилем, блистали остроумием и проницательностью. В период с 1920 по 1940 год он публиковался в таких популярных изданиях, как «Пролетарий», «Харьковский рабочий», стоял у истоков создания газеты «Красное знамя», в которой возглавлял отдел культуры и искусства. Профессиональные возможности Владимира Морского качественно проявлялись от кино до театра драмы, музыкальной комедии, эстрады, оперы и балета. Аналитические материалы по культуре Харькова, а также обзоры гастролей московских и ленинградских творческих коллективов он с завидной регулярностью публиковал в республиканской газете «Радянське мистецтво», благодаря чему занял достойное место в числе лидеров театральной критики Украины.

Реабилитирован посмертно

— Начало ХХ столетия характеризуется множеством творческих направлений. Что помогало Владимиру Морскому быстро ориентироваться в часто изменяющихся методах и приемах авангардного и реалистического театра?

— Интеллект, образование и жизненный опыт. Кстати, в свое время Владимир Морской, окончил четыре курса Харьковского медицинского института. Затем смог пройти путь от внештатного корреспондента до авторитетного критика. С его мнением считались в кругах творческой интеллигенции, бурно обсуждая аналитические статьи и творческие портреты народных артистов СССР, опубликованные на страницах «толстого» республиканского журнала «Театр». В начале 1940-х компетентного в вопросах искусства журналиста приглашают читать театральную критику на недавно созданной в театральном институте кафедре театроведения. Впрочем, когда «партийный» ученый совет узнал, что Морской, читая лекции, увлекается примерами из западного искусства, его отстранили от педагогической работы.

— Что инкриминировали Владимиру Морскому органы госбезопасности?

— Видимо, смелость суждений, непримиримость к пошлости, не простили ему и внутренней свободы. Позже к следственному делу «пришили» и то, что в 1927-м, находясь в составе делегации харьковских журналистов в Берлине, он слишком большое внимание уделял изучению «вражеских» прессы, театра и кинематографа. Припомнили и дружбу с «колдуном» Вольфом Мессингом.

В 1949 г. Владимира Морского изгнали из рядов компартии и за «космополитизм» уволили из газеты «Красное знамя». После этого критик-«золотое перо» и «журналист с непререкаемым авторитетом», как его называли коллеги по профессии, семь месяцев находился в бедственном положении и попросту не мог найти работу. Единственным местом, куда он смог устроиться, был цех по выбраковке копий на Харьковской кинофабрике. Однако и там к опальному критику подсылали провокаторов, его же знакомых, ставших секретными агентами соответствующих органов. Как удалось установить из материалов следствия, среди них были учитель русского языка А. Басюк и литературный работник А. Станкевич. По материалам их донесений весной 1950 г. Морской был арестован. В ходе следствия ему была инкриминирована антисоветская агитация, а руками «тройки» в составе партийных искусствоведов сфабриковано заключение об идеологическом вреде статей и «дружеских» бесед В. Морского с «товарищами».

Понимая, что расправы не избежать, он как будто подвел черту под своим прошлым. Его показания на себя были «костью», брошенной следствию, и одновременно — сжиганием мостов, поскольку всяческие отношения с данной системой он считал для себя исчерпанными…

Только после обращения вдовы критика Галины Воскресенской дело Владимира Морского было пересмотрено, в 1956 году его посмертно реабилитировали.

— То, о чем вы сегодня поведали, можно считать только наброском к монографии о жизненном и творческом пути этого интереснейшего человека?

— Конечно же, потому что критическое наследие и личность Владимира Морского заслуживают отдельного издания. За три десятилетия им написаны сотни статей, исследование которых позволит восполнить историю театральной жизни Харькова, города, долгое время являвшегося центром культурной жизни Украины.

Фото из Харьковского областного архива.