Чужой среди своих

13-04-2018

В этой публикации мы расскажем об истории переименований улицы Литературной, расположенной в Шевченковском районе Харькова возле областной больницы и военного госпиталя. 

 

До недавнего времени она носила имя писателя Ярослава Галана (1902–1949).

Преданность вопреки личной трагедии
— Ярослав Галан — личность неоднозначная, а для многих людей — даже одиозная, — рассказывает профессор НТУ «ХПИ», краевед Михаил Красиков. — Некоторые публицисты ради красного словца, называют сегодня Галана «вурдалаком» и сравнивают его с убитым три года назад украинским журналистом Олесем Бузиной. Конечно, переименование улицы Галана было неизбежным, поскольку он был открытым сторонником коммунистической идеи. Но надо учитывать и то, что процесс декоммунизации в Украине направлен на осуждение не только коммунистического режима, но также и национал-социалистического. Так вот, Галан, будучи убежденным коммунистом (причем сначала не советским, а западноукраинским, поскольку жил на территории Польши), одновременно являлся активным антифашистом. И эта его деятельность, несомненно, была позитивной. В 1936 году он принимал участие в организации антифашистского конгресса деятелей культуры во Львове. При этом он был абсолютно предан советской системе, финансировался ею еще до прихода советской власти в Западную Украину. 
К Харькову Ярослав Галан имел, скажем так, эпизодическое отношение. Именно сюда в начале 1930-х годов он отправил учиться свою любимую жену Аннычку. Будучи студенткой харьковского мединститута, она неожиданно была арестована и затем расстреляна по обвинению в шпионаже, причем «доказательством» были ее письма мужу, которого сочинители из харьковского НКВД «назначили» польским агентом и одновременно (!) членом «контрреволюционной фашистской организации УВО-ОУН». Сам Галан в это время находился в польской тюрьме. Позже он приехал в Харьков и пытался узнать что-нибудь о судьбе жены, выяснить причины и обстоятельства ее исчезновения. Но, естественно, никто ничего ему не сообщил, в «компетентных органах» посоветовали просто забыть об этом. В своей «Розповіді про неспокій» писатель Юрий Смолич рассказал о том, как вместе с Галаном приходил в студенческое общежитие, и старик-швейцар отдал потрясенному Ярославу чемодан Аннычки. Конечно, произошедшее было для Галана огромной трагедией, но даже после этого он по-прежнему оставался преданным советской системе, искренно идеализируя ее. 
Когда началась война, Галан стал работать комментатором на прифронтовых радиостанциях — имени Шевченко и «Дніпро». В 1943-м, когда бои шли на территории Харьковской области, он побывал в Харькове и в Купянске. 10 марта 1943 года в газете «Соціалістична Харківщина» была напечатана его статья «Шевченко-воїн». Позже широкую известность Галану как журналисту принесло участие в освещении Нюрнбергского процесса. Его репортажи оттуда читались с большим интересом. Сегодняшние литературоведы отмечают неординарность его пьес «Дон-Кіхот з Еттенгайму» и «99%». 

Мертвый писатель нужнее живого
Однако Галану приходилось неоднократно и преднамеренно лгать в своем творчестве, фальсифицируя информацию об украинском освободительном движении и Украинской греко-католической церкви (УГКЦ), — продолжает Михаил Красиков. —  Думаю, ни один порядочный человек не простит ему тех черных слов, которые он регулярно выливал на главу УГКЦ митрополита Андрея Шептицкого, имевшего огромный авторитет среди западных украинцев. Как известно, находясь на оккупированной немцами территории, митрополит не только прятал евреев, но и написал письмо руководству нацистской Германии с требованием прекратить их преследования. И немцы не посмели его за это тронуть, хотя Гиммлер вначале приказал отправить митрополита в лагерь. Известна фраза Гитлера о том, что графа Шептицкого за такое письмо он приказал бы повесить на ближайшем фонаре, но с митрополитом Шептицким ничего сделать не может. Однако Галан не гнушался никакими инсинуациями в адрес главы греко-католиков, презрительно называл его «бородатим мутієм святої водички».
По сути, судьба Галана — это судьба талантливого человека, одаренного писателя, продавшегося системе или уж чересчур ей поверившего. И финал его жизни, пожалуй, был закономерным следствием такой пагубной жизненной позиции. 
Сегодня уже доказано, что Ярослав Галан был убит вовсе не бандеровцами или какими-то посланцами Ватикана, а именно НКВД. Во-первых, мертвый Галан был гораздо нужнее советской власти, чем живой. Как и в случае с убийством Кирова, это был повод развернуть репрессии, на этот раз — против западных украинцев как таковых, а не только против «националистического» движения. По одному только делу об убийстве писателя проходили десятки невинных людей, из которых 6 человек казнили, остальным дали огромные сроки — 25 лет! А во-вторых, Галан становился все более неподконтрольным: позволял себе критиковать не только местные власти, но и перегибы партийной политики, называл Главлит (главный цензурный орган) «комитетом по расправе с искусством», возмущался насильственной русификацией Западной Украины, и говорил об этом не на кухне. Так, он писал в Агитпроп ЦК КП(б), что во Львовском университете все преподавание переводится на русский язык, и даже афиши и названия трамвайных остановок пишут по-русски. А однажды на сессии горсовета резанул: «Більшевики засрали Львів!» Немудрено, что его сняли с должности корреспондента газеты «Радянська Україна», три пьесы запретила цензура, статьи стали возвращать, отобрали личное оружие, сняли охрану, положенную ему как депутату, а потом организовали над взбунтовавшейся марионеткой расправу «знавеснілих українських буржуазних націоналістів» гуцульским топориком — весьма выразительным «националистическим» символом.
…Новое название бывшей улицы Галана — Литературная — вполне закономерно. В целом оно является отражением всех предыдущих названий этой улицы. После того как в 1929–1930 годах здесь, на пересечении с улицей Культуры, был построен знаменитый дом «Слово» для самых известных украинских писателей, она стала называться улицей Красных писателей. Во время оккупации ее переименовали в улицу Украинских писателей; после войны вернули прежнее название, а в 1953-м она была пере­именована в улицу Писателей. С 1958 года улица стала носить имя Ярослава Галана, в честь которого в 1950-е топонимы появились по всей стране.

Татьяна Буряковская, обозреватель
Фото Святослава Проскурина.

Читайте также
Другие материалы рубрики