Цветы запоздалые от «Дяди Вани», или Эхо всепоглощающего одиночества

25-02-2019

В студенческом театре Харьковского национального университета искусств состоялась премьера спектакля «Дядя Ваня» по одноименной пьесе Антона Чехова в сценической редакции педагога кафедры актерского мастерства и режиссуры, заслуженного деятеля искусств Украины Степана Пасичника.

 

В спектакле заняты актеры выпускного, IV курса. Не могу назвать их студентами, потому что все без исключения роли сыграны профессионально по законам избранного режиссером жанра, на котором подробно остановимся чуть позже. 
Особо отмечу изысканный украинский язык, на котором говорят персонажи спектакля. 

Трое в «любовной» лодке…
Глубокий смысл самой сложной, на мой взгляд, пьесы Антона Чехова можно постичь только в том случае, если режиссер заставит актеров поверить избранному им направлению по исследованию четко определенной темы общего сценического замысла. В данном случае был взят на вооружение метод действенного анализа, благодаря которому каждый персонаж смог определить свое отношение к цели, поставленной в основном событии спектакля. 
Истоком драматического действия стало неожиданное появление в имении профессора Александра Серебрякова (Никита Скрипка) и его второй жены Елены Андреевны (Руслана Шевченко) с намерением надолго здесь остаться. Такая новость не обрадовала никого, а Ивана Войницкого (Константин Жиров) и его племянницу Соню (Кристина Воловик) повергла в уныние. 
Наложение любовных треугольников, столь обожаемых и используемых Чеховым во всех своих пьесах, всегда поддерживает атмосферу напряженности, а присутствие «третьего лишнего» гарантирует неожиданный результат во всех жанровых направлениях. Для удачного сценического воплощения таких произведений необходима аналитическая работа над текстом роли, актерское мастерство и практическая деятельность. Но, как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанского! Степану Пасичнику удалось вовлечь молодых исполнителей в очень сложные предлагаемые обстоятельства. 
Акцент сделан на трех персонажей, по поступкам которых выстраиваются линии всех действующих лиц чеховской пьесы. 
Сценический персонаж Константина Жирова испытывает к незваным гостям двойственное чувство — неприязнь к профессору и симпатию к его супруге. Иван Петрович влюблен и не скрывает своих чувств, он готов обожать Елену безответно. Впоследствии это повлечет за собой ряд трагических для Войницкого потрясений, которые выбросят его за борт «любовной лодки», оставив ни с чем. Партитура драматической роли, удачно разработанная Жировым, впечатляет умением актера выгодно распоряжаться условной средой, необходимой ему для выявления внутреннего состояния сложного чеховского персонажа. Мизансценический рисунок выстраивается с учетом важных акцентов роли, локально фиксируемых актером в разных местах сценической площадки. 
Как мне показалось, в трактовке Константином этого характера все же есть некая предопределенность, заранее настраивающая нас на трагический исход в финальной сцене. Сложный отрезок времени, отпущенный Войницкому драматургом, проживается артистом довольно уверенно, поэтому его сострадательное отношение к нему обязательно обретет иное качество, не утратив при этом значения личности дяди Вани в развитии дальнейших событий. 
Бредя с букетом белых роз для Елены, Вой­ницкий становится случайным свидетелем, мягко сказать, близких отношений супруги Серебрякова и влюбленного в неё Михаила Астрова (Дмитрий Бурма). Таким образом, в первый любовный треугольник, возникший на наших глазах, а точнее — в адюльтер (налицо измена жены мужу), оказались вовлечены Войницкий, Елена и Астров. 

…и еще двое в ней же
На профессорской жене Елене Андреевне сошлись основные конфликтные ситуации, повлекшие за собой череду трагических разочарований.
Жена профессора в исполнении Русланы Шевченко — натура сдержанная, вроде бы не проявляющая интереса к обитателям усадьбы. На самом деле это не так, исподволь она наблюдает за жизнью чужого дома, мысленно давая оценку каждому, с кем придется коротать скучную деревенскую жизнь. Зная себе цену, изображает на людях равнодушное кomilfo. Заподозрить Елену в расположении к кому-либо довольно трудно, она приветлива и осторожна с окружающими её «родственниками». Иными словами, в быту Елена Андреевна талантливо исполняет роль красивой спутницы старого и больного мужа.
Отношения своей героини с Иваном Петровичем актриса выстраивает, давая нам понять, что его любовь осталась в прошлом, навсегда и безвозвратно. Теперь он для неё только дальний родственник, мило забавляющий жену профессора хмельными ухаживаниями. Неподдельную искренность мадам Серебряковой актриса обнаруживает только в сцене с Соней, в весьма откровенном высказывании о бессмысленности своего существования. Приехавшего по вызову к больному мужу доктора Астрова встречает настороженно, но с трудно скрываемым интересом к его персоне. Вспыхнувшие чувства непреодолимы — Астров очарован, Елена влюблена. 
Умный, эмоционально сдержанный доктор Астров (замечательное, с моей точки зрения, исполнение Дмитрия Бурмы) в одно мгновение осознал, что встретил именно ту, которая соответствует его представлению о женщине, способной до конца жизни прожить с ним в любви и согласии. Охладевшая от долгой врачебной практики душа вдруг наполнилась теплом, состраданием к прекрасной Елене и болью за несчастную в замужестве женщину. Ох, как здорово Бурма провел сцену расставания с Еленой, на короткий миг подарившей Астрову счастливое мгновение взаимной любви, украденной у Серебрякова! Отъезд возлюбленной актер переживал как неотвратимую смерть пациента, за жизнь которого доктор Астров боролся, но не смог сохранить. 

Мечты, мечты, где ваша сладость?!
Степан Пасичник придумал интересное решение сценического образа профессора Серебрякова, весьма оригинально сыгранного Никитой Скрипкой. Утрированно демоническая стать, облаченная в длинные черные одежды, ведет себя надменно, с убеждением, будто ему до конца жизни все чего-то должны. Самомнение его беспредельно. Появление Серебрякова раздражает окружающих, но они вынуждены не подавать вида. 
В противовес Серебрякову режиссером и Кристиной Воловик прочитана роль его дочери Сони. Для спектакля такое противопоставление имеет, как мне представляется, большое значение. Чаяния, связанные с отцом, исчезли у Сони вместе со смертью её матери с символическим именем Вера. Актриса играет свою роль трогательно и искренне. Появление в имении мачехи окончательно лишило Соню надежды о возможности понравиться доктору Астрову. 
Небольшую роль тещи Серебрякова, экзальтированной Марии Васильевны ярко играет Екатерина Семенченко: вычурно одетая, в нелепой шляпке, дама со следами былой красоты критически, как бы со стороны, взирает на все происходящее. 
Интересны в проявлении характерных особенностей своих персонажей Дмитрий Тарасюк (Илья Телегин) и Анастасия Борисова (Марина).
Жанровая природа спектакля весьма необычна. В некоторых моментах действенный ряд очень осторожно приближает нас к одному стилистическому решению, но вдруг неожиданно разворачивает от драмы к саркастической комедии, а в финальной части логически выводит на трагедийное решение сценического исхода. Насыщенная многообразием человеческих чувств жизнь замирает, давая понять, что уже не повторится никогда. Пустота, в которой нам становится ясен смысл крамольной фразы, высказанной чеховским героем другой пьесы: «Надо изображать жизнь не такою, как она есть, и не такою, как должна быть, а такою, как она представляется в мечтах». Почему крамольная? Потому что персонажи «Дяди Вани» не жили реальной жизнью, а только думали, какое счастливое время ждет тех, кто будет жить после них.
…Когда все собираются вместе, Марина выносит на сцену самовары и ставит их на крышку рояля перед каждым персонажем. Пустые самовары без воды и огня символизируют духовную опустошенность одиноких людей, не наполненных верой друг в друга. Побрякав гулкой медью, посчитав чемоданы, они уходят искать удачи, убегая от земного счастья, как от самих себя. Холодно звучат последние слова Сони, отдаваясь эхом всепоглощающего одиночества в пустынных комнатах безлюдного дома: «Мы отдохнем! Мы услышим ангелов, мы увидим все небо в алмазах, мы увидим, как все зло земное, все наши страдания потонут в милосердии, которое наполнит собою весь мир, и наша жизнь станет тихою, нежною, сладкою, как ласка. Я верую, верую…»

Александр Анничев.

Читайте также
Другие материалы рубрики