«У церкви стояла карета», или Свадебный переполох в старом Харькове

21-05-2020

В дореволюционном Харькове заключение брака было делом глубоко семейным и редко выплёскивалось на страницы прессы. В отличие от других городов и губерний Российской империи, харьковская пресса не баловала своих читателей ни публичными приглашениями на венчания, ни даже брачными объявлениями. Например, в газете «Утро», сугубо коммерческом проекте, такого рода реклама не принималась вообще. Редкими гостями эта информация становилась и в других изданиях. Мало воспоминаний оставили о свадебных торжествах и очевидцы-мемуаристы. И тем не менее, мы с вами попробуем заглянуть в эту сферу.

 

«По Сеньке шапка»

Общество местное было глубоко сословным. У каждой части его были для бракосочетания свои рамки и порядки. Крестьяне окрестных сёл точно знали, во что обойдётся венчание семьям жениха и невесты. Профессор Н. Ф. Сумцов подсчитывал все статьи расходов и в своей книге «Слобожане» утверждал, что в среднем крестьянской семье свадьба в 
1786 г. обходилась приблизительно в 33 руб., а в 1898 г. — уже в 204 руб.
Харьковский долгожитель Ф. А. Рейнхардт так описывал нравы купечества в середине позапрошлого века: «Как упорно держалось купечество того времени принятого обычая не выдавать своих дочерей иначе, как за купца же или излюбленного приказчика, приведем пример из того же Белгорода: к одной из дочерей известного богача, миллионера, Николая Ивановича Чумичёва, присватывается поручик Тверского драгунского полка, стоявшего в Белгороде.  Дочь Н. И. была к нему не равнодушна. Поручик делает формальное предложение, письменно обращаясь к 
Н. И., прося руки его дочери. На это последовал  ответ всем в губернии известного богача, потомственного почетного гражданина, в доме которого останавливались губернатор и даже Высочайшие Особы, человека не без образования, следующий, лаконический: «Ваше благородие! Благодарим за честь, но дочь моя Вам не чета. Знай сапог — сапога, а лапоть — лаптя. Ваш покорный слуга, Н. Чумичёв»
Казалось бы, при чем тут Белгород? А при том, что Чумичёв и торговал, и строил в Харькове. «Ряды каменные на Торговой площади построены Чумичёвым», — заметил тот же мемуарист.
Браки несовершенно­летних

И тем не менее, церковь замечала и нарушения общепринятого порядка. 3 мая 1912 «Южный край» поставил своих читателей перед фактом: «В настоящем году в харьковской епархии наблюдается усиленная подача прошений о разрешении законных браков несовершеннолетними. Пока подано до 800 прошений, преимущественно от крестьян. Браки несовершеннолетних по закону разрешаются лицам, достигшим 17 1/2 лет (мужчины) и 15 1/2 (девицы). Лицам же, имеющим меньший возраст, браки не разрешаются. Несовершеннолетними большею частью являются женихи и изредка невесты».

«Ты отказала мне два раза»
Поскольку браки в Харькове, как правило, заключались в обществе, где семьи знали друг друга на протяжении несколько поколений, то и происшествий с отказами было немного, как и самоубийств на почве любви без взаимности. Однако в газете «Южный край» от 13 июля 1913 года появилась заметка «Романическая драма». В ней говорится: «В гостинице «Эрмитаж», по Лопанской наб., №1, временно проживала Е. И. Загелева, к которой вчера зашел ея знакомый К. А. Фрейман, по профессии музыкант. В течение 5 месяцев Фрейман несколько раз делал ей предложение о вступлении с ним в законный брак, но каждый раз получал категорический отказ. 11-го июля, в 12 час. дня, Фрейман отправился к ней и, находясь в её номере, в последний раз сделал ей предложение в такой же форме, как и прежде, но и на этот раз З. отказала. После этого Фрейман решил лишить себя жизни и нанес бывшим у него столовым ножом себе удар в правый бок, после чего был отправлен в Александровскую больницу; врачи определили, что нанесенное Ф. ранение относится к разряду тяжких».

Безобразия на окраинах
В центре губернского города и в давно заселённых районах матримониальные дела велись чинно и степенно, а вот на окраинах и в ближних предместьях порой случалось такое, мимо чего харьковская пресса никак не могла пройти.
25 июля 1913 года «Южный край» обратил своё внимание на нравы Павловки. «На днях, в Павловке, один из местных обывателей справлял свадьбу. После основательной выпивки в доме жениха, вся участвовавшая в свадебном торжестве с музыкой, танцами и пением компания направилась по улицам к одному из родственников жениха; многие из участников этой процессии были одеты в различные костюмы и замаскированы, а некоторые оделись в монашеское платье. Один же участник был одет в какую-то женскую кацавейку, доходившую ему лишь до пояса, нижняя же часть туловища была совершенно обнажена, не имея даже белья. Вся компания буквально бесновалась, делала бесстыдные движения и вообще, вела себя крайне безобразно», — сообщала это солидная газета.
А вот что сообщала та же газета о происшествии в Большой Даниловке: «В сл. Большой Даниловке, Харьковского уезда, кр. Павел Стрелко выдавал свою сестру замуж; явившиеся на свадьбу соседи – два брата Лимаревы (один из них женат) потребовали от Стрелка, как это всегда в деревне бывает, могарыча за то, что сестра выходит замуж; последний им отказал; произошла ссора, а потом и драка; в это время один из них выхватил из кармана нож и со всей силой ударил П. Стрелка этим ножом; последний повалился, как сноп, и на другой день его не стало. В Даниловке подобные случаи бывают. Однажды братья Замуловы тоже из-за могарыча зарезали ночью на улице парня Воловика».
Еще об одном безобразии сообщает «Южный край» в выпуске от 28 января 1914 г. На сей раз «отличились» жители Лысой горы: «В воскресенье, около 10 час. вечера, на Лысой горе, по Афанасьевской ул., в д. кр. Шинкаренко происходила свадьба. По этому случаю вокруг дома Шинкаренко собралась толпа любопытных. В числе их находились также два лысогорских ночных сторожа Стрижевский и Озеров. Они были в нетрезвом виде. Из них Стрижевский вел себя крайне вызывающим образом по отношению к публике, заполнявшей двор Шинкаренко. Сюда же скоро явились два местных парня, братья, Тимофей и Андрей Безпаловы, бывшие также в нетрезвом виде. Безпаловы, озлобленные встретившимся им препятствием, набросились на сторожа. Публика, в том числе Безпаловы, повалив сторожа, начали его обезоруживать, пытаясь отнять револьвер. Другой сторож, Озеров, предполагая, что его товарища бьют, поспешил к нему на помощь. В момент общей свалки произошел второй выстрел, произведенный Стрижевским лежа. Пуля попала в Озерова, причинив ему ранение в области левой ягодицы… Виновниками происшедшего печального случая, таким образом, являются сами сторожа. Никто этих сторожей не посылал к дому, где происходила свадьба, для наблюдения за порядком и на свадьбу они явились самовольно, оставив свои посты».
Но такие происшествия были в Харькове и его окрестностях событиями из ряда вон выходящими. Поэтому пресса так и цеплялась за них.
Подготовил 
Дмитрий Губин.

Читайте также
Другие материалы рубрики