Век мой, зверь мой, кто сумеет заглянуть в твои зрачки?

08-08-2018

Сегодня героями наших заметок, дорогие читателя, будут режиссеры, оставившие яркий творческий след в жизни Харьковского ТЮЗа, оказавшие особое влияние на постановочную культуру этого старейшего театра.

 

1920–1925
В период с 1920 по 1925 годы должность главного режиссера Первого театра для детей занимал Сергей Пронский, представитель так называемого зрелищного театра. Для него основой работы была красочность, выразительная скульптурность мизансцен, пластическая динамика актерского исполнения. Сказанное оправдывает его тяготение к героической мифологии, широко представленной на сцене в спектаклях «Злой Галл» М. Толмачева, «Подвиги Геркулеса» и «Игра в Спартака» Р. Победимского (псевдоним А. Белецкого), «Али-Нур» О. Уайльда. 
На постановку спектаклей приглашались режиссеры, имена которых сегодня достойно вписаны в историю украинского театра. Среди них — известный режиссёр театра и кино Владимир Вильнер, в 1920-е годы руководивший Харьковским еврейским театром Унзер-Винкл. Он поставил легендарную сказку «Хубеане» Р. Победимского. 
Артист-новатор, укра­инский, русский, впоследствии американский драматург, один из корифеев кинематографа России, режиссер и теоретик театра Борис Глаголин первым осуществил постановку комедии «Хобо» по повести «Хобохемия» американского писателя Л. Синклера. 
Выдающийся украинский режиссёр театра, актёр и педагог Владимир Нелли-Влад подарил юным зрителям спектакль «Том Сойер» по М. Твену. 
Актер и режиссер «Молодого театра» Леся Курбаса, позже преподаватель Харьковского музыкально-драматического института и режиссер Первого театра для детей Иван Юхименко осуществил постановку пьесы «По зорi», специально написанную Владимиром Гжицким к 5-летнему юбилею театра. 

1926–1941

С 1926 по 1940 годы постановочную практику осуществляли соратники и воспитанники режиссерских лабораторий Леся Курбаса — Иван Марьяненко («Женитьба» Н. Гоголя, «Гайдамаки» Т. Шевченко, «Наталка-Полтавка» И. Котляревского); Фауст Лопатинский («Мещанин во дворянстве» Ж.-Б. Мольера); Леонтий Дубовик («Созвездие гончих псов» по К. Паустовскому). В этот период в репертуарную афишу театра уже входило четыре десятка драматургических произведений разных жанров и авторов. 
В сезон 1934–1935 гг. главным режиссером театра становится березилевец Владимир Скляренко. Учась и работая в «Березиле», он усвоил главный принцип курбасовской режиссуры — соединение мощной идейной концепции с яркой театральной формой, выработал свой стиль режиссуры, характеризующийся монументальностью образов, наличием масштабных массовых сцен. Владимир Скляренко прославил сцену (уже не театра для детей, а Харьковского ТЮЗа) спектаклями «Скупой» Ж.-Б. Мольера, «Детство» по М. Горькому, «Безталанна» И. Карпенко-Карого. 

1960–1989

Напомню, что после войны Харьковский ТЮЗ возобновил свою творческую деятельность только в 1960 году. В его труппу вошли артисты расформированного областного музыкально-драматического театра и выпускники актерского курса Харьковского театрального института, которым руководил народный артист СССР Лесь Иванович Сердюк.
С той поры до независимости Украины творческое руководство труппой в разное время осуществляли 13 главных режиссеров. О Феоктисте Александрине, совмещавшего должность директора с должностью главного режиссера ТЮЗа, мы рассказали в прошлой публикации, посвященной этому театру. Там же было отмечено влияние, оказанное на театр прогрессивной режиссурой Леонида Хаита. 
Сейчас следует вспомнить о трех спектаклях Александра Беляцкого — «За все хорошее — смерть» М. Ибрагимбекова, «На дне» М. Горького и «Спроси когда-нибудь у трав…» Я. Стельмаха. Потому что именно они стали основным творческим кредо не только режиссуры Александра Григорьевича, но и поддержкой общего профессионального уровня этого театра, целенаправленно удалявшегося от возрастной адресной направленности. Театр юного зрителя 1970–1980-х годов стал интересен широкой аудитории, каждой премьерой привлекая к себе внимание харьковчан разного возраста. Александр Григорьевич, как никто другой, совпадал с чаяниями времени, в котором, по его убеждениям, благополучие сильного не определяло закономерности бытия. Ему хотелось доказать, что быть умным и начитанным порой полезней, чем бравировать своим физическим превосходством. В этих спектаклях он осознанно взывал к духовности, вселял в каждого уверенность в собственных силах. Врезалось в память, как зрительный зал давал ответ аплодисментами на фразу одного из героев Ибрагимбекова: «Неужели для того, чтобы тебя слушали, ты должен уметь тридцать раз подтянуться на турнике?!» 
В спектакле «На дне» был занят лучший состав артистов. Но как они волновались перед закрытым занавесам, как шепотом проговаривали текст, с какой надеждой смотрели друг на друга Костылев и Яшка Пепел, которым через несколько минут предстояло стать непримиримыми врагами! В зале во время действия стояла мертвая тишина, она висела монолитом вплоть до слов Сатина: «Существует только человек, все же остальное — дело его рук и его мозга! Чело-век! Это — великолепно! Это звучит... гордо! Че-ло-век! Надо уважать человека! Не жалеть... не унижать его жалостью... уважать надо!» И тут… зал взрывался овациями! Принимали спектакль всегда восторженно. К сожалению, ему была суждена короткая сценическая жизнь, вскоре многие участвующие в нем актеры разбрелись по другим театрам. Та же участь постигла авангардную по тем временам режиссерскую трактовку Беляцким пьесы Ярослава Стельмаха, с той лишь разницей, что спектакль «Спроси когда-нибудь у трав…» успел занять призовые места на нескольких республиканских фестивалях.
Переходя главным режиссером в Харьковский академический украинский драматический театр, Александр Беляцкий передает бразды творческого правления актеру и режиссеру Борису Варакину.
До безумства любящий театр, Борис Иванович решается на постановку пьесы «Лес» А. Островского. Такой выбор вызвал нескрываемое недоумение труппы. Но вопреки пессимистичным настроениям противников пьесы, спектакль получился зрелищным, с отличными актерскими работами. «Лес» вошел в обойму лучших режиссерских трактовок классических пьес, воплощенных на сцене Харьковского ТЮЗа. Побывавший на премьере «Леса» известный украинский ученый-эпидемиолог, писатель, сценарист и дипломат Юрий Щербак предложил Варакину свою новую пьесу, написанную по его же повести «Маленькая футбольная команда», над которой режиссер тотчас же приступил к работе. Получился молодежный спектакль о трагической судьбе юного поэта, который для многих начинающих артистов стал серьезным ориентиром в их дальнейшей профессии. 
«Бег» М. Булгакова проходил очень трудный репетиционный период в виду того, что многие исполнители ролей ориентировали себя на высокохудожественный вариант булгаковской пьесы, воплощенной в кинематографе А. Аловым и В. Наумовым, которым удалось создать фильм, пленяющий выразительными характеристиками персонажей. В процессе репетиций режиссеру все же удалось подавить внутреннее сопротивление большинства занятых в спектакле актеров. На первых порах «Бег» оставлял сильное впечатление и получал хорошие отзывы театральных критиков, но по ряду противоречий личного характера внутри постановочной команды не смог долго продержаться на сцене. Спектакль практически был убит несколькими амбициозными актерами, вошедшими в конфронтацию с режиссером, и случилось так, что в неравном бою с ними проиграл не Борис Варакин, а, к большому сожалению, Михаил Булгаков. 
Природа наградила Бориса Ивановича талантом режиссера, не осознающего границ в постановочной работе над спектаклем. Он являлся сторонником профессионального метода известного режиссера Анатолия Эфроса, книга которого «Репетиция — любовь моя» была зачитана Борисом Ивановичем буквально до дыр. Видимо, это и определило его печальную судьбу в избранной профессии. Варакин любил репетиции и не любил артистов, которые быстро ориентировались в поставленных им задачах. Многие так и не смогли понять его фразы: «Вы перестаете быть для меня интересными, если, не видя цели, случайно угадываете мои мысли». В работе для него был необходим долгий процесс постижения артистами сначала замысла драматурга, а затем режиссера. Застольные периоды исследования текста могли проходить месяцами, но не у каждого хватало терпения заниматься аналитикой: хотелось сыграть всё и сразу, даже не вникая в суть глубоких проблем своих персонажей. И если актерская судьба складывалась у Варакина довольно удачно, то в режиссерской практике он редко находил артиста, близкого ему по духу, по отношению к профессии, способного понять его — порой гениальные — постановочные замыслы. На мой взгляд, не случайно именно Борису Варакину выпало на долю стать последним представителем серьезной режиссуры в контексте его профессионального понимания не по-детски «детского» театра юного зрителя. 
Век мой, зверь мой, кто сумеет
Заглянуть в твои зрачки
И своею кровью склеит
Двух столетий позвонки?

Эти строки Осипа Мандельштама, на мой взгляд, очень точно характеризуют бег времени столетнего театра и мою робкую попытку заглянуть в глаза его созидателей:

Александр Анничев.

Читайте также
Другие материалы рубрики
В Харькове 06-08-2018

Помогите ребенку!

Маленькому Гордею необходима срочная помощь. Он с первых месяцев дышит через пластиковую трубочку в горле...