Алчность

08-07-2019

Вот уже два дня Анна Абрамовна не отвечала на звонки. Обеспокоенная этим Элеонора Львовна приехала проверить, все ли в порядке. Поднялась на крыльцо частного дома, где одиноко проживала Анна Абрамовна, и тут ее сердце ощутило холодок.  Первое, что бросилось в глаза, когда она переступила порог дома, — полнейший раскардаш.  Но вдруг её горло перехватил спазм — среди разбросанных повсюду вещей лежало бездыханное тело…

Убийца был знаком с жертвой
Всю свою жизнь она посвятила детям. Своим и чужим. Хотя она их не разделяла на своих и чужих. Были просто дети. Когда её не стало, попрощаться с ней пришла добрая сотня людей. Её бывших учеников. Они были разные. Молодые и не очень. Даже, мягко говоря, пожилые. Это были её ученики. Люди  разных поколений, разных социальных сословий, разной степени достатка, разных национальностей. Но их объединило общее горе. Очень многие — и мужчины и женщины, не могли сдержать слез. Они прощались со своей любимой учительницей. Не было на похоронах только её родных детей — они были слишком далеко. Они приехали на могилу своей матери позже — когда всё закончилось. Но именно их приезд помог раскрыть тайну её смерти…
…Ранним осенним утром Элеонора Львовна Б. приехала к дальней родственнице своего мужа, Анне Абрамовне П. Элеонору Львовну обеспокоил тот факт, что Анна Абрамовна уже пару дней не отвечает на телефонные звонки. Необходимо отметить, что Анна Абрамовна жила одна в достаточно большом доме в частном секторе на одной из городских окраин. Дефицит общения она компенсировала долгими телефонными разговорами с любым позвонившим. Кто бы ни позвонил, Анна Абрамовна обязательно отвечала на звонок, и тогда держись! Она могла «повиснуть на ушах» на добрый час. И не было никаких способов прервать монолог одинокой старушки. Как правило, все с пониманием относились к её чудачествам. Очень пожилая: а ей на днях должно было исполниться девяносто лет, она жила в абсолютном одиночестве. 
Но вот уже два дня она не отвечает на звонки. Элеонора Львовна, разумеется, заволновалась. Приехав на далекую окраину, открыла калитку своим ключом, пройдя через небольшой дворик, поднялась на крыльцо. И сразу  её сердце ощутило холодок тревоги — дверь в дом была открыта настежь. А ведь на дворе стояла осень. По ночам уже случались заморозки. Бросать открытой дверь не станет даже психически не очень здоровый человек — ведь попросту холодно! Предчувствуя недоброе, Элеонора Львовна переступила порог дома. Первое, что бросилось ей в глаза — полнейший раскардаш в доме.  Все перевернуто вверх дном, вещи валялись на полу вперемешку с какими-то бумагами и битой посудой. Разломана мебель и свалены на пол постели с кроватей и дивана, на котором, как правило, отдыхала Анна Абрамовна. Переступив пару шагов, Элеонора Львовна собралась было позвать свою родственницу, но вдруг её горло перехватил спазм — среди разбросанных вещей лежало чье-то тело, накрытое одеялом. Вокруг того места, где должна была находиться голова, растеклась огромная лужа уже подсохшей крови…
Из заключения судебно-медицинской экспертизы: «...смерть гражданки П. Анны Абрамовны наступила в результате проникающего сквозного огнестрельного ранения головы с разрушением головного мозга…»
Нельзя сказать, что для видавших виды харьковских сыщиков это убийство было чем-то «из ряда вон». По всем признакам — убийство с целью ограбления. Несколько смущал сам способ убийства — выстрелом в голову. Обычно старушек душат подушкой или, скажем, пояском от халата. Классика — топором. По голове. Но чтобы стрелять! Нет. Такое бывает чрезвычайно редко. А значит, это уже какая-то зацепка. Второе. Что искал преступник в доме одинокой старушки? Какие сокровища? Ведь, по утверждениям людей, ухаживавших за Анной Абрамовной, у неё не было никаких личных средств. Её пенсию, впрочем, достаточно приличную, по доверенности получали опекуны. И деньги, кстати, тоже приличные, переводимые из-за рубежа её детьми, получали они же. К чести людей, опекавших Анну Абрамовну, они себе не брали ни копейки из тех долларовых переводов, что приходили из-за океана. Таким образом, убийца не был в числе близких знакомых погибшей. Иначе он бы знал о её финансовом положении. Но, может, у Анны Абрамовны были другие ценности, о которых не знали её опекуны? Опять же нет. Ещё лет за пять до своей трагической гибели Анна Абрамовна, видимо, предчувствуя обострение своего возрастного заболевания, раздарила своим внучкам и племянницам все свои ювелирные украшения. Достаточно дорогие. Значит, это еще раз подтверждает версию о том, что убийца был знаком со своей жертвой, но не близко.
Сыщики начали работу. Обычную рутинную работу — установление круга знакомых и постепенное отсеивание подозреваемых. Но вот с этим как раз и была проблема — в телефонной книжке Анны Абрамовны было записано более двухсот абонентов. Как впоследствии выяснилось, в большинстве своем — бывшие ученики. Но что делать. Работа такая. А работать харьковские сыскари умели всегда. 
К тому времени, когда в Харьков из США приехали сын и дочь Анны Абрамовны, к работе подключилась Харьковская областная прокуратура. Возглавил следствие один из опытнейших областных прокуроров-криминалистов Сергей Павлович Х. Он-то и провел первые беседы с удрученными горем детьми погибшей. Непонятно, чего он ждал от людей, покинувших родину много лет назад. Но чутье профессионала подсказывало: хоть крупинку информации они ему подкинут. 
Однако, увы, первая беседа никаких результатов не принесла: ни сын, Игорь Борисович К., ни дочь, Инна Борисовна Б. ничего по существу дела рассказать ему не могли — с матерью общались исключительно по телефону. Да и сами разговоры радости не приносили: Анна Абрамовна постепенно впадала в детство, иногда даже не узнавая собственных детей, называя их чужими именами и рассказывая им в основном свои бредовые сны. Тем временем, пока дети убитой занимались своими скорбными делами, неизбежными в таких случаях, сыскари обзванивали многие десятки абонентов, изучая десятки выпускных альбомов. Свое слово сказали криминалисты: во-первых, Анна Абрамовна была убита выстрелом из револьвера системы «Наган», что подтверждает пуля, изъятая с места происшествия, вполне пригодная для идентификации, с характерными для данной системы нарезами, а также отсутствие стреляной гильзы. Во-вторых, на месте происшествия отсутствуют чьи-либо отпечатки пальцев. Кроме одного. Короче говоря, преступник, совершив убийство, тщательно протер все места, которых касалась его рука. Опять же, повторимся, это очень важно, — кроме одного. И, в-третьих. Убийца, вероятнее всего, — левша. Что же, на безрыбье, как говорится…

Удача

И вдруг — удача! Сергей Павлович сразу это понял. Через несколько дней после первого разговора ему позвонил сын погибшей и взволнованным голосом попросил о срочной встрече. Вместе с Игорем Борисовичем в прокуратуру пришла его сестра, Инна Борисовна. Вот вкратце, что они рассказали: незадолго до своей трагической гибели Анна Абрамовна поведала позвонившему из Америки сыну свой очередной «бред»: «Представляешь, — волнуясь говорила она. — Ко мне вчера приходил черный человек. Но я сразу догадалась — это не человек. Это душа! Он приходил ко мне просить прощения. Его душа не может найти покоя, пока я не прощу его за ту пакость, что он мне тогда сделал. Но я ведь давно его простила! А он не знал. И пришел ко мне!»’ Игорь Борисович тогда с грустью подумал, что, мол, мама совсем плоха. Но буквально через несколько дней матери позвонила Инна Борисовна. И Анна Абрамовна сообщила ей следующее: «Инночка, представляешь, ко мне недавно приходил Сережа! Ты ведь помнишь его? Но он не может приходить, правда? Значит, это была его душа! Он, наверное, не может себе простить свою детскую шалость, вот и бродит по свету. Ищет меня, чтобы я его простила…»
И вот что рассказала Инна Борисовна: «Когда я училась, не помню, в девятом или уже в десятом классе, за мной начал ухаживать мальчик, у которого мама была классным руководителем. Ну, я отказала ему, а он в отместку намазал клеем мамин стул и испортил ей юбку. Его звали Сережа Миносян. Но он не мог приходить к маме. Он погиб в Афганистане. Мы все были на его похоронах. Ошибка исключена»…   
А вот это уже была зацепка. В одном из школьных альбомов была найдена фотография погибшего Сергея Миносяна. Приглашенный художник нарисовал портрет, соотносящийся с приблизительным возрастом на сегодняшний день. Этот, с позволения сказать, фоторобот стали показывать ученикам Анны Абрамовны. Не менее пятидесяти человек никого не опознали на этом портрете. Сергей Павлович уже начал подумывать, что затея провалилась, но вдруг один из опрашиваемых, едва ли не шестидесятый, внимательно вглядевшись, пожал плечами и сказал: «Так это вроде муж Ирки Вороновой…»  
Немедленно была установлена нынешняя фамилия Вороновой. Теперь, по мужу она была Мирзоева. Её муж, Алекпер Мирзоев, был частным предпринимателем — «держал» целый ряд овощных палаток. Побеседовать с Мирзоевым отправились два опытных оперативника, старшие лейтенанты Кудря и Нестеров. Оказалось, что по месту прописки он не проживает, а снимает дом в частном секторе на Журавлевке. Теперь на беседу с ним отправились втроем — к сыскарям примкнул местный участковый, старший лейтенант Крамаренко. Когда милиционеры вошли во двор, из дома загремели выстрелы. Первым же выстрелом был ранен Кудря. Не вступая в перестрелку, Нестеров и Крамаренко предложили стрелявшему сдаться. В ответ — снова выстрел. Дело принимало серьезный оборот. Впрочем, прибывшая вскоре группа захвата быстро поставила точку в этом «боевике»… Задержаным оказался Алекпер Мирзоев.
Из показаний 
А. Мирзоева: «Я начал стрелять, потому что испугался. Я решил, что ко мне во двор забрались бандиты. Нет, никакой Анны Абрамовны П. я не знаю, никогда у неё в доме не был и вообще не понимаю, о чем идет речь… » 
Ну совсем неграмотный преступник пошел. Изъятый с места происшествия револьвер мог бы послужить неопровержимой уликой против Мирзоева — экспертиза подтвердила, именно из него была убита старая учительница. Но «рухнул» Мирзоев после того, как ему была предъявлена вторая, «убойная»  улика. Отпечаток пальца, который он забыл стереть. На кнопке звонка у входной калитки…

Зря надеялся — нашли
Первым позывом к совершению преступления послужил рассказ его жены, Ирины, о своей старой учительнице. Со слов Ирины, старушка ежемесячно получала огромные денежные переводы из Америки. Исходя из потребностей старого человека, по мнению Мирзоева, у Анны Абрамовны должна была накопиться приличная сумма в долларах. Мысль завладеть этими деньгами все сильнее одолевала алчного торговца овощами. Вот только как? И вдруг ему пришла в голову идея. Рассматривая выпускной школьный альбом, он внезапно обнаружил  свое удивительное внешнее  сходство с одним из одноклассников Ирины. Тогда Мирзоев решил нанести визит к старой женщине, назвавшись Сергеем Миносяном. Он не знал, что Сергея давно нет в живых. Явившись к Анне Абрамовне в первый раз, внимательно рассматривал обстановку в доме, прикидывая, где же она прячет свои сокровища? А придя во второй раз, хладнокровно выстрелил радушной хозяйке в затылок. Перерыв весь дом вверх дном, понял — жена его обманула. Хотел, было убить и её: а вдруг догадается, но побоялся, что в таком случае его точно посадят. А так — иди ищи! Не был, не знаю. Не найдут.
Зря надеялся — нашли!   

Сергей Савченко, 
корреспондент

Игорь Григоров, 
аналитик

Читайте также
Другие материалы рубрики
Криминал 01-07-2019

Расплата за грехи

Проснулся он в незнакомой комнате поздним утром. Жутко болела голова, мысли теснились, опережая одна другую...

Криминал 18-06-2019

Нефартовый

Ранним осенним утром 2009 года харьковчанин Василий Д., выгуливая свою собаку в районе телевышки на Павловом поле, обнаружил...