Львиное сердце

01-04-2019

В практике прокурора-криминалиста Вячеслава Кундиуса дело об убийстве известного харьковского фарцовщика Анатолия Левицкого было, пожалуй, самым неординарным и… самым неудачным. 

 

В его работе редко какое дело не доходило до обвинительного приговора, а здесь не то что до приговора, но даже до суда дело не дошло! 

Убийство со многими неизвестными
Убийство Анатолия Левицкого на первый взгляд не отличалось особой неординарностью. В те времена, а речь идет о середине 1980-х, решение денежных проблем подобным образом было делом житейским. Во всяком случае, Вячеслав Кундиус видел это дело так. Левицкий позиционировал себя как капитана дальнего плавания, всегда был при финансах, при расходах не скупился, стало быть, кто-то мог позариться на его деньги. Однако настораживал тот факт, что при убитом была найдена довольно-таки приличная сумма — почти тысяча руб­лей. В восьмидесятые годы, напомним, столько стоил самый модный на тот момент мотоцикл «Ява». 
По горячим следам уголовный розыск преступление не раскрыл, а значит, основная нагрузка легла на плечи следователей прокуратуры. И в первую очередь на плечи прокурора-криминалиста.
Вячеслав Кундиус принял дело, когда с момента убийства прошло уже более двух дней. Его ждала обычная рутинная работа — опрос свидетелей, родственников и просто знакомых погибшего. А также работа с результатами исследований экспертов. В данном случае — судебно-медицинских. Так вот, судмедэксперт Юрий Вороной утверждал, что это убийство — дело рук профессионала. Анатолий Левицкий был убит двумя ударами ножа — в печень и в шею. А для стопроцентного умерщвления жертвы достаточно было одного — в печень. По мнению судмедэксперта, второй удар носил характер «контрольного»
С этого и начал свою работу Вячеслав Кундиус. Он стал искать тех, кто легко, профессионально мог зарезать любого. Даже физически развитого, спортивного, каким был погибший. Но попробуй найди одного из по меньшей мере двух тысяч в Харькове и области бывших солдат, прошедших горнило афганской войны. Таких тренированных и, самое главное, беспощадных парней во всей стране было несколько десятков тысяч. Кундиус, разумеется, исходя из личного опыта, особых надежд на раскрытие по этому следу и не строил. Его больше интересовали связи погибшего. Опытный криминалист, он понимал, что для убийства должен быть мотив, а стало быть, нужно в первую очередь изучить личность самого погибшего. Вот тут-то и ожидали его первые сюрпризы.

Капитан, который не капитан
Во-первых, на запрос прокуратуры в Черноморское пароходство был получен ответ — Анатолий Левицкий никогда здесь не работал, а тем более никогда не числился в реестре капитанов. Как же так, ведь все его харьковские знакомые утверждали, что он — капитан дальнего плавания? Более того, его родная мать, Ирина Александровна Левицкая-Штосс, тоже настаивала на том, что ее погибший сын работал на руководящей должности именно в Одессе, в порту!
Необходимо добавить, что для Кундиуса это было не единственное дело, находящееся в разработке, поэтому, вероятно, он не обратил внимания на толстую папку, которую ему принес знакомый инспектор ОБХСС (отдел борьбы с хищениями социалистической собственности) со словами: «Посмотри, может, пригодится». Так или иначе, но Вячеслав Кундиус продолжал работать со свидетельскими показаниями. 
Со слов матери погибшего, Анатолий, работая в Черноморском пароходстве, приезжал в Харьков не чаще чем раз в четыре месяца. Но, имея разногласия с ее третьим мужем, никогда не останавливался на проживание в ее квартире, предпочитая съёмное жилье. Собственно, Кундиусу только один раз повезло поговорить с убитой горем женщиной. Понимая её состояние, он особо и не настаивал на более частых и предметных разговорах. Но при первой же встрече Кундиус обратил внимание на странную реакцию на вопрос, не знает ли Ирина Александровна, куда отправился и с кем собирался встречаться ее сын в тот последний, роковой для себя день? Левицкая-Штосс, на секунду задумавшись, отвечала, что в этот день он якобы собирался встретиться с… И все. Дальше ее ответы не отличались разнообразием — не знаю, не помню… Но по лицу Ирины Александровны Кундиус догадался — ее посетило какое-то озарение, понимание чего-то, о чем она не хотела сказать следователю прокуратуры. 

Снова удар ножа в печень и в шею
Так прошла неделя или немногим больше с момента, когда убийством Анатолия Левицкого занялась городская прокуратура. И вдруг — новое убийство. Причем в том же районе, почти в том же самом месте, где был зарезан Левицкий. И, что характерно, практически тем же способом, как и первая жертва, — ударом ножа в печень и в шею! Только характер ран другой: удары были нанесены с меньшей точностью и силой. А еще его заинтересовала фамилия убитого: Вадим Голец. Он еще не знал, не понимал, чем его привлекла фамилия, но профессиональное чутьё подсказывало — ищи! И вскоре он вспомнил о папке, которую ему принес знакомый инспектор ОБХСС. Именно там, в этой папке, он уже сталкивался с персонажем по фамилии Голец.
Разыскав в кипе бумаг папку, Кундиус понял — с этого и надо было начинать работу! Оказалось, Анатолий Левицкий давно уже был в разработке сотрудников ОБХСС. Дело в том, что, работая старшим инспектором Морской таможни в Одесском порту, он периодически вбрасывал на харьковский черный рынок огромные партии дефицитного импортного ширпотреба: американские джинсы и джинсовые костюмы, сигареты, женскую косметику, радиоаппаратуру, словом, все то, чего в те времена в магазинах найти было невозможно. Периодически, а точнее — раз в четыре месяца, он приво­зил в родной город целый железнодорожный контейнер дефицита! И среди многочисленных реализаторов всего этого богатства был погибший Вадим Голец. 
Но, по мнению сотрудников ОБХСС, ключевую роль в системе продаж контрабандного дефицита играла именно Ирина Александровна Левицкая-Штосс. Работая заведующей парикмахерской мастерской, она имела достаточное количество знакомств для реализации товаров, поставляемых ее сыном. 
Ситуация прояснялась. По крайней мере, стало возможным предположить мотивы и связь двух почти зеркальных убийств.
Кундиус справедливо решил, что ответы на вопросы надо искать на страницах все того же уголовного дела, возбужденного коллегами из ОБХСС. В деле фигурировали не менее трех десятков фамилий. Вячеслав не поленился вызвать на допрос всех фигурантов. И выяснилась одна очень важная деталь. Оказалось, Голец и Левицкий — друзья детства. Поэтому Левицкий очень многое прощал своему старому другу. В частности, огромный денежный долг. Голец, будучи доверенным лицом Левицкого, контролировал продажу почти половины того, что Левицкий привозил в Харьков. Естественно, основная масса наличных денег, поступавшая от продаж, аккумулировалась у него. Вторая, более значимая часть продаж была под контролем Ирины Левицкой-Штосс, матери Анатолия. Именно ей должен был отдавать Голец свою долю от продаж. Видимо, «задавила жаба» школьного друга, не поднялась рука отдать огромные деньги… А вот ударить ножом… Вадим Голец в свое время отслужил на флоте. Было такое подразделение — ПДСС, подводные диверсионные силы и средства. Боевые пловцы, подвод­ные диверсанты. Вот там-то и научили его, как бить ножом, чтобы наверняка. Даже лучшего друга. У денег, как известно, нет друзей. Есть только рабы. 

«Начальник, зря ты на нас время тратишь…»
С убийством Левицкого Кундиусу было все более или менее понятно. Но кто же убил Гольца? Вячеслав Алексеевич понимал, убийцу надо искать в том же кругу. Представить себе, чтобы тренированный профессионал мог подпустить к себе убийцу с ножом? Кого Голец мог не видеть в роли своего убийцы? Прокурор-криминалист раз за разом, перечитывал характеристики всех фигурантов дела о спекуляциях Левицкого. И не находил такого человека, который мог бы поднять руку на такого бойца, как Вадим Голец. И вот во время допроса очередного спекулянта, Дмитрия Новикова, последний неожиданно проговорил: «Начальник, зря ты на нас время тратишь, мамаша и завалила — эта львица за своего сына кому угодно глотку могла перегрызть». В какой-то момент Вячеслав Алексеевич вспомнил выражение лица Ирины Левицкой-Штосс, когда она рассказывала о том, с кем должен был встретиться ее сын в тот самый день… 
Теперь уже вся следственная группа, подчиненная город­скому прокуро­ру-кри­ми­на­лис­ту, занималась разработкой личности Ирины Левицкой-Штосс. Оказалось, что заведующая парикмахерской среди своих подчиненных и коллег по городскому отделу бытовых услуг заслужила прозвище Львица. Властная, жесткая, порою жестокая и беспринципная, подавлявшая всех окружающих своей могучей харизмой, она умела и любила добывать деньги. Это была её единственная, все подавляющая страсть и слабость. Почти единственная. Второй ее страстью и слабостью был сын, Анатолий. Вот за него она могла и убить. И, вероятнее всего, убила.
Когда Кундиус это понял, он вызвал Ирину Александровну на допрос. Усадив Левицкую-Штосс перед столом, он выложил на нем фотографии убитого Вадима Гольца. Несколько минут он молча смотрел, как Ирина Александровна рассматривает фотокарточки, а потом спросил: «Ваших рук дело?» Левицкая взглянула на прокурора: «Вы все равно ничего не сможете доказать. Я не буду давать никаких показаний. Да и не изменит это ничего. Никто не вернет мне моего мальчика. А все остальное в этой жизни уже не имеет значения». 
Кундиус был все-таки прокурором. Он честно пытался найти доказательства вины Левицкой-Штосс в убийстве Вадима Гольца. Он был убежден в ее вине. Но… Ирина Александровна Левицкая-Штосс умерла от сердечного приступа ровно через год, после смерти сына. День в день. Позднее Вячеслав Кундиус признался: «Закон, конечно, должен главенствовать, но я рад, что мне не удалось посадить эту женщину. У нее было львиное сердце. Не зря ей дали кличку — Львица».

Сергей Савченко, Игорь Григоров.

Читайте также
Другие материалы рубрики