Расплата за грехи

01-07-2019

Проснулся он в незнакомой комнате поздним утром. Жутко болела голова, мысли теснились, опережая одна другую. Испытывая непривычно острую жажду, попытался осмотреться. Первой мыслью было, что его опоили и обокрали, но найдя все свои вещи на месте, удивился, а затем, когда  понял, что с ним произошло, – застыл от ужаса…

Рыцарь без страха и упрека
Харьковская студентка Марина В. была в отчаянии. Замечательный курортный роман, случившийся в её  любимом южном городе, на родине её матери, где жили её дяди и тети, двоюродные братья и сестры, обернулся для Марины катастрофой. Ладно, Бог с ним, она была обворована, но, вдобавок заражена венерическим заболеванием, хуже того — оказалось, что она беременна. А самое страшное — всё это произошло помимо её воли. Она была опоена каким-то препаратом, а после, её, одурманенную и ничего не соображавшую, изнасиловал и обокрал человек, казавшийся ей олицетворением мужественности и благородства, воплощением её девичьих грез, рыцарем без страха и упрека. Это произошло в те времена, когда лечение венерических заболеваний накладывало на человека несмываемую печать позора, поэтому по совету ближайшей подруги Марина обратилась к «подпольщикам», людям, оказывавшим свою помощь нуждающимся. В такой ситуации конфиденциальность гарантировалась. Не гарантировалось только качество лечения. Марина благополучно  прошла лечение у подпольного венеролога. А вот результатом подпольного аборта стал приговор – бесплодие…

Настоящий полковник
Юрию Васильевичу Кретову недавно перевалило за пятьдесят. Возраст, безусловно, располагающий к осмыслению прожитых лет, оценке своих поступков и, как правило, беспокойству о своем здоровье. Нет, причин беспокоиться о здоровье у Юрия Васильевича не было. Несмотря на свои пятьдесят с лишним он выглядел так, что иные тридцатилетние могли бы позавидовать. Высокий, стройный, мускулистый, он на турнике двадцать раз делал «подъем с переворотом», отжимался от пола на руках пятьдесят раз. Спортивную форму поддерживал всю свою жизнь, не ленясь каждое утро делать пятикилометровую пробежку. Ведь  именно форма и внешний вид были залогом его финансового благополучия. Его внешность была, с позволения сказать, его рабочим инструментом. Со здоровьем все было в порядке. Нелады были с душевным спокойствием.  Уже не молод. Нет, конечно, еще не стар, но все-таки… Ни кола, ни двора. Как в песне: «Ни дома, ни друзей, ни врагов…» И нет семьи. Иногда, исподтишка подсматривая за своими ровесниками, прогуливающимися с внуками, в компании с любимыми и, вероятно, любящими женами, испытывал чувство, напоминающее зависть. Вот, думалось тогда, почему у них есть, а у меня нет? Чем они лучше меня? Что, красивее, здоровее, умнее? Вряд ли. Но, тем не  менее… Вообще-то, Юрий Васильевич когда-то был женат. И не однажды. Только официально восемь раз. Или девять. Теперь уж не вспомнить. А неофициально… Это вообще счету не подлежало. 
В  Уголовном кодексе его профессия так и называлась – брачный аферист. Именно по этой статье, а также за воровство, мошенничество и незаконный игорный бизнес он был судим пять раз. В местах «не столь отдаленных» провел в общей сложности восемнадцать лет. Юрий Васильевич был матерым преступником-рецидивистом. Там, откуда он недавно освободился, был в большом авторитете. Но это «там». А здесь, на воле, он был уже почти никем. Нет, бросать «профессию» он не собирался. По крайней мере, пока. Нужно было подсобрать денег, чтобы потом попытаться начать новую жизнь. По-настоящему жениться. Обзавестись домом, семьей, женой, внуками. Чтобы всё, как у людей. И спокойно встретить старость. Так ему мечталось. Хотя, если по правде, он, никогда не имевший постоянного пристанища, семьи и детей, очень слабо представлял себе, как это, «как у людей». 
Но пока мечта не сбылась, играл роль «настоящего полковника». Его импозантная внешность, дополненная мундиром морского офицера, безупречные манеры и врожденное личное обаяние делали свое дело: женщины бальзаковского возраста, приехавшие к морю в поисках солнечных лучей, ласкового морского бриза и, конечно же, любви, не оставляли без внимания «ветерана морских походов», давно овдовевшего капитана первого ранга, душку и обаяшку Юру. Не оставляли они его и без денег. В этот раз Кретов решил «поработать» в Одессе. Вообще-то, он не любил Южную Пальмиру. В своей работе старался почаще менять места охоты. В Одессе он до этого гастролировал трижды. И дважды именно здесь его подстерегала не­удача: одесские сыщики два раза пресекали его деятельность. 

Охота

Трезво рассудив, что ветераны одесского розыска, которые могли знать его в лицо, давно уже на заслуженном отдыхе, Юрий Васильевич начал охоту на пляжах Ланжерона. Внимательно всматриваясь в лица женщин, греющих свои холеные тела на горячем пляжном песочке, запоминал их, а потом, уже вечером, старался найти эти же лица в одесских кафешках и ресторанах. Тактика, неоднократно проверенная и безошибочная. Первые два вечера, однако, не дали положительного результата. Вечером третьего дня, лениво попивая прохладное сухое вино в ресторане «Приморский», он вдруг ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Ощутив чувство тревоги, Кретов незаметно огляделся. В глубине зала он заметил женское лицо, показавшееся ему знакомым. Женщина, сидевшая в компании двух подруг, быстро отвела взгляд, но опытный охотник почувствовал – он её заинтересовал. Быстро прокрутил в памяти лица, виденные им на пляжах, но так и не вспомнив, на каком именно он мог видеть это лицо, Юрий Васильевич поднялся и вальяжно прошел через зал на открытую веранду, демонстративно похлопывая себя по карманам, как бы в поисках сигарет. Его расчет оказался верен: не прошло и пяти минут, как незнакомка вышла на веранду с длинной тонкой сигаретой, зажатой между пальцами. Остановившись в нескольких метрах от Юрия Васильевича, она закурила. Опытный сердцеед знал: ни в коем случае нельзя подходить сразу. Необходимо выдержать паузу, не показывая явного интереса. Дальше все развивалось по обычному сценарию. Через десять-пятнадцать минут приглашение на танец, ничего не значащий разговор, как бы ни о чем, но дающий необходимую первичную информацию, – как зовут, откуда, с кем, ну и так далее. После – бутылка шампанского: «от нашего стола — вашему». Потом еще один танец и предложение «обязательно встретиться завтра». Кретов точно знал: завтра вечером его новая жертва Маша пригласит его к себе, а там… Впрочем, рассудил он, завтра и посмотрим, что «там».
К его удивлению, назавтра Маша, придя на свидание, ограничилась только разговорами, причем эти разговоры напоминали вчерашние, только наоборот – теперь она осторожно выпытывала Юрия Васильевича: кто, откуда, женат ли? Кретов, горестно вздыхая, поведал заранее заготовленную «биографию». Дескать, отставной моряк, тридцать лет бороздивший океаны, давно похоронивший жену, одинокий, немолодой, но пылкий сердцем и готовый вновь окунуться в волны любовной страсти. Ну и так далее… Маша слушала, кивала головой, как бы сочувствуя. В конце свидания уже сама, как и вчера, не позволив проводить себя домой, предложила назавтра встретиться. Несолоно хлебавши Юрий Васильевич отправился к себе на съемную квартиру, досадуя и недоумевая: как так получилось, что в его неоднократно сыгранном сценарии произошел сбой? Ведь согласно ему сегодня вечером Маша сама должна было затащить его в постель! 
Тем не менее, следующим вечером он явился на свидание с букетом ароматных лилий, в отутюженном белоснежном кителе и в фуражке с белым верхом. Ну, «настоящий полковник»! Точнее, капитан первого ранга. В ожидании намеченной, но не сдающейся жертвы, нетерпеливо постукивал каблуком по асфальту, словно боевой конь перед боем. Маша опаздывала, и это вызывало беспокойство: неужели рыбка сорвалась и ему придется начинать поиск новой жертвы? Немного опоздавшая Маша была чем-то взволнована и явно напряжена. Кретов расценил это по-своему: дескать, переживает девочка, как-никак, первый раз. Со мной. Маша сразу предложила: мол, пойдем ко мне, надоело бродить по ресторанам, что мы — дети что-ли? Юрий Васильевич мысленно ухмыльнулся – что-то ты долго ломалась, девочка! 

Пробуждение

Проснулся он в незнакомой комнате поздним утром. Жутко болела голова, мысли теснились, опережая одна другую. Испытывая непривычно острую жажду, попытался осмотреться. Комната небольшая, всего-то мебели: кровать, стол, заставленный бутылками и стаканами, три стула и старенький телевизор на тумбочке. С трудом поднялся с кровати, на дрожащих ногах дошел до стола. Трясущейся рукой налил в пустой стакан минеральной воды. Выпил залпом. Странное состояние не проходило. Гудела голова. И пощипывало в промежности. Точнее в мошонке. Еще раз оглядевшись, вдруг протрезвел: опоила зараза! Нарвался на «клофелинщицу»! Как же мог такой опытный «разводила» сам попасть под «развод»! Бросился к вещам, разбросанным по комнате. Вытащил из брючного кармана бумажник. Странно. Все деньги оказались на месте. Снятый накануне с пальца золотой перстень (подарок одной из ялтинских подружек), тоже лежал там, где был положен с вечера.  Ничего не соображая, вновь окинул взглядом комнату. Внезапно его внимание привлек стакан с розоватой жидкостью, в которой плавали два гладких  розовых комочка. Внимательно присмотревшись, Юрий Васильевич вдруг ощутил приступ тошноты. Ещё не веря своей догадке, он опустил руку и ощупал свою мошонку. На ощупь, она была пуста. Опустив глаза, он увидел небольшой свежий разрез, аккуратно зашитый тонкой хирургической нитью. Кретов все понял. В стакане плавали его собственные тестикулы. Он не был обворован. Он был кастрирован…
Как бы ни относился Кретов к работникам милиции, но он обратился к ним первым, только потом позвонил в «скорую помощь». Происшедшее с ним было настолько неординарно, что в первый момент одесские сыскари, последователи легендарного  Давида Курлянда, даже растерялись. Они представления не имели, кого искать? В свою очередь, одесские медики развели руками – простите, Юрий Васильевич, но помочь вам мы уже не можем. Да и никто не сможет. Все! То, что с вами сделали, необратимо. Единственное, что отметили медики, сработал профессионал. Так выхолостить мужчину мог только тот, кто делал это неоднократно. Хозяин квартиры, сдавший её всего на одну ночь, тоже ничем не мог помочь: съемщицу он видел только один раз, документы просмотрел лишь мельком, не запомнил ни фамилии, ни, тем более, номера  паспорта. Через месяц после происшедшего стало ясно – дело зашло в тупик. А еще через пару недель Юрий Васильевич Кретов наложил на себя руки. Дело было закрыто.

Письмо

Через полгода после столь неординарного происшествия в областную Одесскую прокуратуру пришло письмо. Отправителем значился немецкий адвокат Юрген  Цвинглер. В своем письме он сообщал, что, разбирая документы своей, недавно ушедшей из жизни  клиентки, Марины Ройзбах, в девичестве Марины В. Он натолкнулся на письмо, адресованное в Одесскую прокуратуру, но по неизвестным причинам так и не отправленное. Юрген Цвинглер посчитал своим долгом передать это письмо адресату, требуя, однако, не разглашать имя отправителя…
«Я, Марина Ройзбах, гражданка Германии, в девичестве Марина В., рожденная в Харькове, Украина, сообщаю, что такого-то числа, такого-то месяца  N-го года произвела кастрацию гражданина Кретова 
Ю. В. согласно документам, находящимся в тот момент при нем. Впрочем, двадцать лет назад, он назывался так же. Сообщаю, что двадцать лет назад этот гражданин, представившись офицером ВМФ СССР, увлек меня, а после, опоив неизвестным медпрепаратом, изнасиловал и обворовал. В результате подпольного аборта я осталась бесплодной. Мое нынешнее онкологическое заболевание я связываю именно с теми событиями. Я не собиралась его искать и мстить специально.
 Так случилось, что я приехала в Украину попрощаться со своими двоюродными сестрами, единственными родными мне людьми на всем белом свете. Я уже знала, что моя болезнь неизлечима и мне остались считанные месяцы жизни. Однажды, сидя с сестрами в ресторане, я увидела человека, который, по моему мнению, сломал всю мою жизнь. Вначале я думала, что ошиблась, но, когда он начал соблазнять меня так же, как много лет назад, не узнав меня при этом, я пришла к выводу, что этот негодяй должен быть наказан. Мне не стоило большого труда завлечь его. Он думал, что я – его очередная жертва. Он ошибся. Я не хотела, чтобы еще какие-нибудь  женщины стали жертвами его неуёмной похоти и преступных намерений. Я могла бы убить его. Но я не сделала этого. Я усыпила его обычным сно­творным, подсыпанным в вино. Потом, усилив действие снотворного обычным эфиром и используя местную анестезию, провела обычную операцию по выхолощению. Дело в том, что я опытный врач-ветеринар. Я  выпускница Харьковского зооветеринарного института и провела несколько тысяч операций по кастрации свиней, телят и козлов. Очередной «козел», кастрированный мной, скорее всего, последний. Зная, что, вероятно, милиция занимается расследованием этого дела, сообщаю, что произошло. Я просто вернула свой долг. Пусть он меня простит, как я прощаю его, уходя из жизни...» 
Еще великий Ньютон доказал, что каждому действию есть противодействие. А Святое Писание, которое, к сожалению, мало кто читал, учит: за всякий грех последует расплата, равная содеянному. Не больше. Но и не меньше.  

Сергей Савченко, 
корреспондент

Игорь Григоров, 
корреспондент

Читайте также
Другие материалы рубрики
Криминал 18-06-2019

Нефартовый

Ранним осенним утром 2009 года харьковчанин Василий Д., выгуливая свою собаку в районе телевышки на Павловом поле, обнаружил...