Ему не простили внутренней свободы

13-08-2018

В истории культуры Харькова XX века пока остается множество белых пятен. Так, до сегодняшнего дня оставались практически недоступными работы театрального критика Владимира Морского. 

Исследованием трагической судьбы мастера театроведческой журналистики в настоящий момент занимается старший преподаватель кафедры театроведения Харьковского национального университета искусств Юлия Коваленко.

С лица не общим выраженьем
— Юлия Петровна, услышав на недавней научной конференции ваш доклад о судьбе одного из ведущих мастеров критической мысли Украины и узнав, что Владимир Морской долгое время являлся штатным сотрудником предшественницы «Времени» — газеты «Красное знамя», прошу вас поделиться своими исследованиями с нашими читателями. 
— Несколько обрывочных сведений о Владимире Морском, почерпнутые в книге воспоминаний о критике Льве Лившице и на семинарах по театральной критике Евгения Русаброва, обрисовывали интригующий своей недосказанностью портрет человека независимого, дерзкого, талантливого, настигнутого трагическим роком. В поисках ответов на вопросы о судьбе забытого критика я обратилась к старым газетам, архиву университета искусств и следственному делу Владимира Морского, репрессированного органами госбезопасности.
Следует сказать, что к советской театральной критике власти «подбирались» еще до войны, но, видимо, не успели. Ситуация обострилась после выхода постановления ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 года. Ведущих критиков, обвиненных в буржуазном космополитизме, прорабатывали на собраниях, освобождали от занимаемых должностей, преподавания в вузах, увольняли из газет, но до поры до времени оставляли на свободе. 
И вот в 1950 году в Харькове с санкции секретаря обкома Виктора Чураева по сфабрикованному обвинению были арестованы Григорий Гельдфанбейн, Лев Лившиц и Вульф Мордкович (Владимир Морской). Они, можно сказать, испили чашу мучений за критиков всего СССР. Самой трагической фигурой оказался Владимир Морской (1899–1952), отбывавший 10-летний срок в одном из наиболее суровых и безнадежных лагерей сталинского режима — Ивдельлаге. К сожалению, он не дожил до смерти «вождя всех времен и народов» лишь несколько месяцев…
— Чем же помешал властям простой советский критик?
— Владимир Савельевич не был «простым» в стране, где культивировались единообразие и стандарт мышления. Его обвинили в буржуазном космополитизме, антипартийности и западопоклонничестве только за то, что критик высоко оценил талантливый спектакль по пьесе Шекспира, одновременно высказав нелицеприятное мнение о плоской театрализованной агитке, живописующей «радости советской действительности». Но в те годы малейшая критика в адрес драматурга либо режиссера, приближенных к партийным кругам, или народного артиста считалась «наносящей вред советской культуре». 
Владимир Морской слыл человеком «с лица не общим выраженьем». Иначе не стал бы одной из ключевых фигур аналитической мысли Харькова в 1930-е годы, а в 1940-е — в масштабах всей страны. Коллеги относились к нему как к опытному, высокообразованному журналисту, чьи статьи писались неповторимым стилем, блистали остроумием и проницательностью. В период с 1920 по 1940 годы он публиковался в таких популярных изданиях, как «Пролетарий», «Харьковский рабочий», стоял у истоков создания газеты «Красное знамя», в которой возглавлял отдел культуры и искусства. Профессиональные возможности Владимира Морского качественно проявлялись от кино до театра драмы, музыкальной комедии, эстрады, оперы и балета. Статьи по культуре Харькова, а также обзоры гастролей московских и ленинградских творческих коллективов он с завидной регулярностью публиковал в республиканской газете «Радянське мистецтво», благодаря чему занял достойное место в числе лидеров театральной критики Украины.
Интеллект, образование и жизненный опыт
— Начало ХХ столетия характеризуется множеством творческих направлений. Что помогало Владимиру Морскому быстро ориентироваться в часто изменяющихся методах и приемах авангардного и реалистического театра?
— Интеллект, образование и жизненный опыт. Кстати, в свое время Владимир Савельевич, окончил четыре курса Харьковского медицинского института. Затем смог пройти путь от рядового репортера до авторитетного критика. С его мнением считались в кругах творческой интеллигенции, которая живо обсуждала его статьи, опубликованные на страницах «толстого» республиканского журнала «Театр». В начале 1940-х компетентного в вопросах искусства журналиста приглашают читать театральную критику на недавно созданной в театральном институте кафедре театроведения. Впрочем, когда «партийный» ученый совет узнал, что Морской в своей педагогике увлекается примерами из западного искусства, он был отстранен от педагогической работы. 
— Что конкретно инкриминировали Владимиру Морскому органы госбезопасности?
— Формально — антисоветскую пропаганду и агитацию, которые он якобы допускал в своих публикациях. На деле — смелость суждений, непримиримость к пошлости. Не прощали ему и внутренней свободы. Позже к следственному делу присовокупили и то, что в 1927 году, находясь в составе делегации харьковских журналистов в Берлине, он, оказывается, слишком много внимания уделял изучению «вражеской» прессы, театру и кинематографу. Припомнили и дружбу с «колдуном» Вольфом Мессингом…
В 1949-м Владимира Морского во второй раз изгнали из рядов Компартии (он был ее членом в 1922–1923 гг., а потом с 1946-го) и уволили из газеты «Красное знамя» за «космополитизм». После этого «журналист с непререкаемым авторитетом», как его называли коллеги, семь месяцев находился в бедственном положении и попросту не мог найти работу. Единственным местом, куда его приняли, был цех по выбраковке копий на Харьковской кинофабрике. Однако и там к опальному критику подсылали провокаторов, его же знакомых, ставших секретными сотрудниками «органов». Как удалось установить из материалов следствия, среди них были учитель русского языка А. Басюк и литературный работник А. Станкевич. Весной 1950 года Морской был арестован. 
Понимая, что расправы не избежать, он как будто подвел черту под своим прошлым. Его показания на себя были «костью», брошенной следствию, и одновременно — сжиганием мостов, поскольку всяческие отношения с данной системой он считал исчерпанными… 
Только после обращения в органы госбезопасности вдовы критика — Галины Воскресенской дело Владимира Морского было пересмотрено и в 1956 году его посмертно реабилитировали. 
— То, о чем вы рассказали, наверное, можно считать только наброском к монографии о жизненном и творческом пути этого интереснейшего человека… 
— Конечно, ведь критическое наследие Владимира Морского заслуживает отдельного издания. За три десятилетия им написаны сотни статей, исследование которых позволит восполнить историю театральной жизни Харькова, города, долгое время являвшегося центром культурной жизни Украины.

Александр Анничев.

 

Читайте также
Другие материалы рубрики