Убить Дракона: война в 4D измерении

01-08-2016

— Вы не скажете, что там наверху происходит: я в последнее время стал плохо видеть.

— Сегодня каждый сам за себя решает, что он видит…

Это диалог из фильма Марка Захарова по пьесе Михаила Шварца «Убить Дракона».

Казалось бы, парадоксальные слова. Как можно не увидеть очевидного? Но, если мы вспомним притчу о том, как однажды слепцы, дотронувшись руками до разных частей слона, пытались получить представление о нем, то убедимся, что каждый судил о слоне по той части, которой он касался. Слон - это не тонкий хвост с кисточкой на конце. Хотя такой хвост у него есть. Да, вот - хобот, но о том, что такое слон и как он выглядит целиком, хобот не «расскажет».

На позапрошлом Всемирном экономическом форуме (ВЭФ) в Давосе оценивались риски ближайшего десятилетия. В числе геополитических рисков эксперты выделили подрывающий авторитет властей рост коррупции, эскалацию хорошо организованной международной преступности и незаконной торговли, крупномасштабные террористические атаки, а также развертывание оружия массового поражения, провоцирующее международные конфликты.

По мнению ВЭФ, в мире обострились угрозы перерастания международных споров в столкновения армий. Канцлер Германии Ангела Меркель даже отметилась заявлениями о том, что современное положение удивительно напоминает ситуацию накануне Первой мировой войны. Как отмечают аналитики, в условиях кризиса все, казалось, давно забытые геополитические противоречия вновь начали выходить на авансцену европейской политики. Никогда еще так остро перед человечеством не вставала проблема гибридной войны.

Что такое гибридная война (hybrid warfare)?

Образно выражаясь, это явление сродни тому слону. Это подспудная, неочевидная война, которая ведется новыми средствами и очень сложно организованное пространство противоборства. Очень трудно понять, как она, эта война, выглядит целиком, если оценивать только одну ее составляющую. И это отнюдь не вооруженное противостояние на некоей «курской дуге», когда на одном широком поле сходятся танковые армады противников. Это «чудище», выражаясь словами классика, «обло, огромно, стозевно и лаяй».

Наверное, поэтому существует множество интерпретаций гибридной войны.

Сам термин родился задолго до 2014 года, в статье Джеймса Мэттиса и Френка Хоффмана Future Warfare: The Rise of HybridWars (2005), когда никто из нас и в страшном сне не мог предположить, что на благословенной земле Украины будут под обстрелами гибнуть люди. Американские авторы определили гибридную войну как форму вооруженного противоборства, совмещенную с терроризмом и преступными действиями. В качестве примера они привели войну между Израилем и «Хезболлой» в 2006 году.

Но если взглянуть вглубь истории, то можно понять, как предпосылки гибридных войн вызревали в конфликтах ХХ века.

Известен автор концепции «мятеж-войны», представленной в книге «Мятеж — имя третьей всемирной», изданной в Буэнос-Айресе в 1960 году — Евгений Месснер. Уже тогда он сумел предсказать характер войн к концу ХХ века, размах международного терроризма и неготовность государственных силовых структур противостоять этой новой угрозе.

В его исследованиях немало параллелей и сопоставлений, связанных с тем, что мы сейчас называем гибридной войной. Он анализировал, прежде всего, постреволюционный опыт, те войны, которые развивались в течение 20-х годов, а затем войны в Испании.

В следующей книге «Вселенский тайфун», изданной в 1971 году, он описал всё разнообразие «мятежей» (религиозные, расовые, общественно-организационные, общественно-этические, этнографические, племенные, идеологические, нелогические и даже беспринципные), отметив общую и важную составляющую: «В прежних войнах важным почиталось завоевание территории. Впредь важнейшим будет почитаться завоевание душ во враждующем государстве. Воевать будут не на двухмерной поверхности, как встарь, не в трехмерном пространстве, как было во времена нарождения военной авиации, а в четырехмерном, где психика воюющих народов является четвертым измерением…». И еще: «Воевание повстанцами, диверсантами, террористами, саботажниками, пропагандистами примет в будущем огромные размеры».

Через сорок лет после него теоретик войны Мэри Калдор в книге «Новые войны: организованное насилие в современном мире») отметит, что это - война, которая стирает границы между военными действиями, вооруженными восстаниями, массовым нарушением прав человека и организованной преступностью.

Генерал-майор в отставке Франк ван Каппен, член верхней палаты парламента Нидерландов, который в недавнем прошлом был советником по безопасности при ООН и НАТО, считает, что гибридная война — это смешение классического ведения войны с использованием нерегулярных вооруженных формирований. Об этом он заявил радио «Свобода», комментируя события в Донбассе.

Государство, которое ведет гибридную войну, совершает сделку с негосударственными исполнителями — боевиками, группами местного населения, организациями, связь с которыми формально полностью отрицается. Эти исполнители могут делать такие вещи, которые само государство делать не может, потому что любое государство обязано следовать Женевской конвенции и Гаагской конвенции о законах сухопутной войны, договоренностям с другими странами. А так всю грязную работу можно переложить на плечи негосударственных формирований.

Как замечают эксперты, это явление не появилось бы, если бы в мире стремительно не накапливалось ядерное оружие, которое заставило пересмотреть все предыдущие концепции ведения военных действий. Возникла необходимость достичь прежних целей, то есть подчинения противника за счет новых средств, не прибегая к той эскалации, которая могла бы на определенном этапе привести к срабатыванию красной кнопки на пульте заветного «чемоданчика».

Отсюда смесь локальных, информационных войн, совершенно иной уровень диверсионных операций и активных мероприятий.

Методы и инструменты

Итак, если обобщить имеющуюся аналитику, гибридная война – это использование и военных, и невоенных инструментов, а также протестного потенциала населения в сочетании с методами информационного противоборства.

Военные действия могут проявляться в создании незаконных вооруженных формирований, провоцировании конфликтов различной направленности, захвате правительственных зданий и стратегических объектов инфраструктуры, регулярные вооруженные силы могут осуществлять интервенцию под видом местных вооруженных формирований.

Невоенные инструменты – это, прежде всего, создание тех или иных лоббистских групп в политических кругах и правительствах, вербовка элит, дипломатические усилия для привлечения зарубежных союзников и экономические санкции.

В информационном противоборстве формирование общественного мнения - один из инструментов влияния. Ведется активная дискредитация действий власти, в социальных сетях используется тактика партизанской информационной войны, которая реализуется блоггерами или группами пользователей.

В числе неизбежных проблем, которые влекут за собой невоенные инструменты гибридной войны, - обеспокоенность будущим демократических институтов и их способность эффективно решать стоящие перед ними задачи. Например, любая обоснованная критика власти (пусть даже в социальных сетях) или призывы к миру начинают восприниматься как предательство национальных интересов с вполне конкретными юридическими последствиями. Поэтому желание ставить некие стратегические цели по противодействию гибридной войне, чревато опасностью легко свернуть с пути демократического развития в режим тоталитарного государства «по Оруэллу» с запретом на свободу слова и игнорированием прав человека. А, значит, и инструменты противодействия гибридной агрессии должны использоваться нестандартно, с индикаторами быстрого определения возможных угроз и предотвращения последствий. Для этого нужны совершенно новые специально подготовленные специалисты, умеющие это делать.

Еще исследователи отмечают, что гибридная война – это не всегда короткая война. Она может длится много лет и происходить в быстро изменяющихся обстоятельствах. Мы пока не знаем, где предел их возможностей, какие факторы влияют на то, чтобы кто-то стал победителем, а кто-то проигравшим. И еще ни у кого нет опыта, как остановиться, как повернуть гибридную войну вспять. Но нет сомнений в том, что большинство людей желают, чтобы «этот ад поскорее закончился».

Возможно, что в гибридных войнах, как и в гражданских, победителей и капитуляций не бывает, и единственный способ убить Дракона, обезоружить противника и лишить его целеполагания – это взаимный отказ от насилия как первый шаг к миру.

Видео по теме: http://cacds.org.ua/ru/safe/video/861

Елена Зеленина.

Тимур Маруфий.

 
Читайте также
Другие материалы рубрики