Чужое имя

11-03-2019

Осенью 2004 года в городскую дежурную часть УВД поступил сигнал — на окраине Харькова обнаружен труп мужчины со следами насильственной смерти. 

Выехавшая на место происшествия оперативно-следственная группа ничего необычного не увидела — труп как труп, карманы пусты, ни денег, ни документов, алкоголем ра­зит. Дорогим, надо отметить, алкоголем. В общем, обычное дело. В этот момент даже опытные сыщики не могли предположить, какую тайну унес с собой умерший.

Неопознанный труп
Первая версия напрашивалась сама собой: кто-то кого-то прибил по пьяному делу «с целью ограбления». Такие дела, как правило, раскрывались очень быстро, буквально, по горячим следам. Оперативники и участковые устремились по местным притонам, которых в этом районе было не так уж и много. Адреса — всем известные, публика тоже не чужая. Такая практика обычно давала очень быстрые результаты. Однако в этот раз наработанная многолетним опытом модель не сработала. Ни в тот день, ни во все последующие сотрудникам милиции не удалось продвинуться в расследовании убийства ни на шаг. Самое главное — не была установлена личность погибшего. В местные больницы, морги и отделы внутренних дел никто не обращался с заявлением о пропаже человека. Попытки пробить личность неизвестного по своим, архивным каналам, тоже не принесла результата. В милицейской базе данных о нем не было ничего найдено. Местный криминалитет клялся-божился, что об убийстве с ограблением они слыхом не слыхивали, в среде барыг, скупщиков краденого, никакие вещи или документы, способные пролить свет на личность убитого не появлялись.
Результаты судебно-медицинской экспертизы тоже не обнадеживали: мужчина 35–40 лет, без особых примет, скончался от черепно-мозговой травмы, полученной, вероятно, от удара тупым тяжелым предметом в левую височную область головы. В крови трупа обнаружен алкоголь в количестве  4,5 промилле, что соответствует приблизительно семистам граммам выпитой водки. Правда, опытные эксперты утверждали: при вскрытии  трупа водка дает другой, весьма характерный запах, а в этом случае запах был какой-то иной, «с отдушкой». Как бы то ни было, но на это чисто субъективное замечание следователи не обратили внимание. А зря. Как потом оказалось, эта, на первый взгляд несерьезная деталь, могла бы в значительной степени помочь расследованию. Что еще отметили и следователи, и эксперты, так это одежду. Одет погибший был в добротную, дорогую, но не новую одежду, скажем, хороший сэконд хенд, но вот обувь и нижнее белье у него были самого высокого качества. Все фирменное, почти неношеное. Такого в обычном сэконд хенде не купишь.
Собственно, на этом и закончилось расследование. Никакой иной информации не поступало ниоткуда. Дело автоматически переходило в разряд «висяков», т.е. нераскрытых. Здесь необходимо напомнить, в какой период происходили события. В Киеве вовсю гремел «помаранчевый» Майдан. Менялась власть, летели с должностей прокуроры, начальники ОУВД, а те, кто пониже рангом, сидели ниже травы, тише воды, ожидая, кто же станет лидером государства. Да было ли кому-нибудь дело до какого-то висяка! Свою бы голову да погоны сберечь… И никто даже не догадывался, чем закончится эта история.
 Да, скорее всего, так ничем бы она не закончилась, если бы весной следующего, 2005 года в посольство США в Киеве не обратилась американская гражданка Дороти С. с заявлением об исчезновения ее мужа, бывшего гражданина СССР, а ныне, гражданина государства Израиль, Александра Лужицкого. По ее словам, Лужицкий выехал в Украину еще в ноябре 2004 года по семейным обстоятельствам. В Украине он планировал задержаться не более чем на месяц и вот пропал. На связь не выходит, и вообще — ни слуху ни духу. Посольские службы, естественно, обратились в соответствующие  украинские инстанции с просьбой установить место нахождения Лужицкого Александра Борисовича, 1967 года рождения, уроженца г. Харькова, СССР, Украина, гражданина государства Израиль, имеющего вид на жительство в США и женатого на американской гражданке. 
Наши, после соответствующей работы, спустя какое-то время дали ответ: Лужицкий Александр Борисович 1967 года рождения, уроженец г. Харькова, Украина, гражданин Украины благополучно проживает в городе Днепропетровске, по адресу… и никогда территории Украины не покидал. В то же самое время пограничники дают информацию о том, что Александр Борисович Лужицкий действительно въехал на территорию Украины в ноябре минувшего года и целью своего приезда назвал посещение именно Харькова по личным делам. Казалось бы — обычное стечение обстоятельств. Однофамильцы и полные тезки. Но кому-то в украинском МИДе так не показалось.
 После согласования действий соответствующих инстанций была назначена проверка обстоятельств. То, что выяснилось, начальнику отдела городской прокуратуры Андрею И. показалось очень странным. Оказалось, что оба Лужицкие действительно родились в Харькове в один и тот же день одного и того же года, факт их рождения был зарегистрирован в одном и том же ЗАГСе и, представьте, в один и тот же день. Мало того, паспорт они получали в один и тот же день и в одном и том же паспортном столе! Дальше — дело техники. Андрей И. затребовал к себе в кабинет все дела, связанные с нераскрытыми преступлениями за период с ноября 2004 по май 2005 года, в которых фигурируют не­опознанные личности. Фотографии неизвестных сравнивают с фотографией пропавшего Лужицкого и… пасьянс сложился! Личность погибшего установлена.
В Днепропетровск немедленно выезжают двое сотрудников городского уголовного розыска с намерением встретиться со вторым Лужицким. Но приехали они не в добрый час: в день их приезда семья Лужицких хоронила младшую дочь, Анастасию, умершую от рака крови в… Харьковском онкоцентре!  Разумеется, сотрудники милиции проявили деликатность. Вкратце объяснив убитому горем Лужицкому цель своего приезда, они предложили ему встретиться на следующий день. Но встретиться, как планировалось, не удалось — на следующий день Александр Лужицкий слег в одну из городских клиник с обширным инфарктом, откуда ему уже не суждено было вый­ти. В Харьков опера вернулись ни с чем. С Лужицким удалось встретиться всего за несколько дней до  его смерти. И там, в больничной палате Лужицкий поведал сотруднику прокуратуры о том, что же произошло на самом деле в ноябре 2004 года в Харькове.  А началась вся эта история в далеком 1988 году…

Покаяние

Весной того далекого года вернулся в родной город только что отслуживший в армии Алексей Бражниченко. Бушевала весна, два года армейской службы позади, казалось бы — живи и радуйся! Однако особых причин для радости Алексей не видел. Огромную страну лихорадило от горбачевских реформ. Перестройка была уже в самом разгаре. Ощущался дефицит продовольствия и товаров бытового потребления. По талонам продавали сахар, сигареты, мыло, стиральные порошки, алкоголь. И все это по жестко установленным нормам. Еще не закончилась  война в Афганистане, оттуда продолжали прибывать гробы с грузом «двести». Страна была на грани гражданской войны. Алексей Бражниченко не имел представления — как жить, чем заниматься, где работать? Идти, как отец, работать на завод «Коксохим»? Но уже начались перебои с зарплатой, отец, подорвавший здоровье на вредном производстве, почти все заработанные деньги тратил на лекарства. Мать хоть как-то сводила концы семейного бюджета с концами, работая в привокзальном буфете на станции Основа. Но для молодого парня это не решение проблемы. Открыть кооператив? Но уже появилось пугающее слово «рэкет». 
И вот в это самое время его пригласил в гости давний, еще с детства, приятель — Сашка Лужицкий.  Сам он этим летом заканчивал учебу в юридическом институте, готовился сдавать госэкзамены. А его отец, Борис Львович руководил достаточно крупным предприятием, параллельно возглавляя кафедру в одном ведущем харьковском вузе. Вот он-то, Борис Львович, и сделал Алексею очень странное на первый взгляд, но достаточно интересное предложение.  «Леша, — сказал он, — послушай меня и хорошенько подумай. Мой Сашка заканчивает институт. Через полгода загребут его в армию как пить дать. А какой из него солдат, сам скажи? Да ведь его соплей перешибить можно. Угробят парня в этой армии. А вот ты — это другое дело. Ты сильный, смелый, никогда себя в обиду не давал. Да и отслужил ты, опыт имеешь. Там ничего для тебя нового. Смотри. Я предлагаю — пойди, послужи вместо него по его документам. Я устраиваю тебя на работу на мой завод. Будешь два года числиться ну, скажем, слесарем. Или токарем. Неважно. Каждый месяц тебе на сберкнижку будет падать зарплата. Рублей, скажем так, двести пятьдесят. Или даже триста. Через два года, когда вернешься, вполне сможешь новую  «Ладу» купить. Сразу поставлю тебя на квартирную очередь. Отслужишь и сразу двухкомнатная квартира в кооперативном доме. Или трехкомнатная. Я добавлю денег, если вдруг не хватит. И третье. Ты поступишь учиться в мой институт. На заочное отделение. Ну, представляешь? Я тебе предлагаю верное дело. Сам подумай — ты на всем готовом, одет-обут, накормлен-напоен, тебе и делать ничего не надо. А пока отслужишь, здесь, глядишь, все устаканится. Закончатся все эти перестройки».
 Алексей думал недолго. Осенью, когда начался призыв и Сашка Лужицкий получил повестку из военкомата, на медкомиссию вместо него пошел Алексей Бражниченко. Все получилось именно так, как спланировал Борис Львович. Когда пришло время, Сашка Лужицкий написал заявление в милицию об утере паспорта, через десять дней получил новый, а с его старым паспортом Алексей пошел в армию. Став на два года Александром Лужицким. Собственно, не на два, а на три. Потому, что попал служить  на флот. Борис Львович успокоил, мол, ничего, больше денег у меня заработаешь! В общем, все было, как спланировано. Ну почти все. Или, вообще не все. Когда Алексей, а теперь уже Александр вернулся в родной город, уже не было страны с названием Советский Союз. Десять тысяч рублей, честно переведенных на его счет в сберкассе  Борисом Львовичем, пропали в результате реформ. Завод, на котором числился рабочим Алексей Бражниченко, приказал долго жить. Не было и семьи Лужицких. За пару месяцев до возвращения Алексея, сразу после августовского путча, они спешным порядком выехали на ПМЖ в Израиль.

Крах всех надежд

Это был крах. Крах всех надежд. От безнадеги едва не наложил на себя руки. От рокового шага его остановила мысль: «А под каким именем он будет похоронен?» Надо было жить. Стало ясно — в новой стране под прежним именем он жить не будет. Алексей Бражниченко исчез, как-будто его никогда и не было. Пришлось легализоваться по документам Александра Борисовича Лужицкого. В Харькове оставаться было нельзя — слишком много людей его здесь знали под прежним именем. Он перебрался сначала в Одессу, после в Днепропетровск. Так прожил тринадцать лет. Женился, обзавелся детьми. Когда случилось горе, заболела младшая дочь, маленькая Настя, приехал в Харьков, чтобы устроить ее в онкодиспансер. Надо же было такому случиться, что буквально через три дня в метро увидел бывшего приятеля, Сашку Лужицкого. Тот поначалу его не узнал. А узнав, предложил «отметить» встречу, поговорить о жизни и вообще…
— Я ведь совершенно не собирался его убивать, — рассказал следователю Алексей.
— Он предложил: а давай пойдем на наше место, помнишь, на карьере? Зашли в крутой супермаркет, взяли дорогого виски, закуски. Много взяли, три бутылки. Он платил. Все хвастался: я, мол, могу себе многое позволить. Я теперь богатый. Ну выпили. Я чуток подзахмелел, храбрости набрался, говорю: «Сань, помоги деньгами, если ты такой богатый. Дочка, говорю, в больнице, рак у нее, операция нужна. А ты мне, мол, немножко как-бы должен? Ну он говорит, да, конечно, о чем разговор! Тоже пьяный был. А потом пошли к нему. Он у какой-то родственницы жил. Она умерла, а он приехал что-то по наследству решать. Ну шли, шли. Говорили. А тут он мне и говорит: смотри, говорит. Даю тебе тысячу долларов и, считай, мы в расчете. Я говорю: как тысячу? Ты же мне со своим отцом всю жизнь поломал! Я же своей жизнью и не жил! Как тысячу? А он смеется: мол, бери-бери! Сможешь месяц бухать, это большие деньги! Тут у меня планка и упала. У меня дочь умирает, а он мне на бухло? Ну я и ударил. Не сдержался. А убивать не собирался. Потом, когда понял, что уже все, не встанет, испугался. А потом думаю, ему уже все равно, а вдруг у него еще деньги есть? Я же не для себя. Думал, может, помогу моей Настене? Вот и выпотрошил карманы. Денег много было, больше тысячи. И кредитки. Я все, что взял в больницу отнес. Только все зря. Не спасли дочку…»
Он умер через несколько дней. Его похоронили под могильной плитой, на которой написано «Александр Борисович Лужицкий».  Даже на тот свет он попал под чужим именем.   
Авторы предупреждают,  что по этическим соображениям имена некоторых персонажей этой истории частично изменены, а некоторые не названы совсем.

Сергей Савченко, 
корреспондент

Игорь Григоров, 
аналитик

Читайте также
Общество 23-05-2019

Инклюзивный шоппинг

В скором времени супермаркеты и другие магазины должны стать более доступными для людей с особыми потребностями...

Другие материалы рубрики