Дерзость творческой научной мысли

29-11-2018

Напомним, что первым президентом академии был гениальный ученый, естествоиспытатель и общественный деятель Владимир Вернадский. А c 1962 года президентом НАНУ является дважды Герой Социалистического Труда, Герой Украины академик Борис Патон. Кстати, Борис Евгеньевич Патон — ровесник академии наук, на этой неделе ему исполнилось 100 лет.

 

О прошлом, настоящем и будущем Национальной академии наук Украины мы беседуем с главой Северо-Восточного научного центра НАНУ и Министерства образования и науки Украины, академиком Владимиром Семиноженко.
— Сегодня даже трудно представить, что главный научный центр страны создавался во время революции и гражданской войны, в условиях голода, холода и политической неопределенности (не говоря уже о денежной системе и финансировании). Значит, даже в условиях самых тяжких испытаний можно и нужно думать о науке, ибо без науки нет будущего. Владимир Петрович, наши современники не могут не задать этот вопрос: откуда в 1918 году нашлись силы и дерзость создать Академию наук?
— Создание Академии наук — это такой масштабный проект, который не мог быть воплощен в жизнь одномоментным решением в упомянутый период. Эта идея прошла длительный и трудный путь становления, к которому были причастны многие поколения ученых, и логическим завершением которого стало ее воплощение в 1918 году. Но главной движущей силой этого процесса, я уверен, было уважение к науке и понимание того, что только интеллектуальная деятельность является основой развития государства. Этот подход был задекларирован и в первой концепции создания Украинской академии наук: «Жодні міркування національного, політичного або релігійного характеру не можуть і не повинні обмежувати вільність та повність наукового досліду». И революция, хоть и принесла много бед, тем не менее, не поменяла такого подхода к научной деятельности. 
Кроме того, у истоков Академии наук стояли люди такого масштаба, которые, несмотря на голод, холод, разруху, войну, лишения, связанные с историческими изменениями, поступать и мыслить по-другому просто не могли. Это и Владимир Иванович Вернадский, вся жизнь которого была посвящена развитию науки и которого мы вправе считать своим земляком, так как он учился в Харьковской мужской гимназии; и Дмитрий Иванович Багалей, ректор Императорского Харьковского университета, который в самые тяжелые и ответственные годы Первой мировой войны пожертвовал научной деятельностью и стал городским головой Харькова, чтобы помочь городу выжить, и многие другие.
И сегодня можно сказать, что они оказались провидцами. Потому что в конце концов наш народ выжил, восстановил хозяйство из безнадежного состояния разрухи, во многом благодаря развитию науки, которая обеспечивала создание передовой на то время промышленности и экономики. Это еще раз подтверждает истину, которую сегодня порой предпочитают, к сожалению, не вспоминать: ведущая производительная сила экономики — это, прежде всего, наука. 
Конечно, были и трагические времена, связанные с репрессиями, отрицанием определенных научных направлений. Например, в СССР был пятнадцатилетний перерыв в развитии генетики, связанный с репрессиями. В результате это направление так и не смогло вернуться на прежние, передовые рубежи.
— С вашей точки зрения, за 100 лет какой период деятельности Академии самый необычный в творческом плане?
— Конечно же, это конец 20-х годов ХХ века. Именно в это время создавался в Харькове Украинский физико-технический институт (ныне Национальный научный центр «Харьковский физико-технический институт»). Это эпоха, когда произо­шла настоящая революция в нашем познании законов природы, начали реализовываться те направления физики, которые относились к квантовой теории. Это огромный всплеск в развитии школы физиков-теоретиков, ядерной физики, физики атомного ядра. 
Следующий творческий взлет произошел в конце 40-х начале — 50-х годов ХХ века с появлением атомного оружия и, можно сказать, что в дальнейшем это привело к созданию космических и других новейших технологий, к научному лидерству СССР (и УССР в его составе). Наши ученые внесли вклад в мировую науку наравне с коллегами США и Европы в 70-х годах.
Сейчас мы говорим об этом лидерстве как-то абстрактно, часто замалчивая, но на самом деле вся современная промышленность, вся экономика работала, да и сегодня работает главным образом на инерции тех достижений, на созданных тогда технологиях. Это еще раз доказывает, что технологии никто не дарит, никто не предоставляет, и никто их в нашу страну не инвестирует извне. Все страны аккумулируют технологии, чтобы обеспечить собственное лидерство и конкурентоспособность. И нам к приоритетности именно технологического развития снова, как в те времена, нужно вернуться как главной доминанте развития страны. 
Еще раз напомню, что за 27 лет независимости не было никаких прямых иностранных инвестиций в реальное высокотехнологическое производство. Что лишний раз показывает, насколько важно возродить дух творческого подъема в науке, стимулировать ее развитие. 
— Хватит ли у нас на это сил и возможностей?
— Научный поиск — это своеобразный духовный фундамент общества. Ведь есть очень много примеров, когда страны начинали это делать в условиях, которые были намного хуже, чем у нас после развала СССР. Здесь можно вспомнить Китай и программу «Сделано в Китае 2025», призванную превратить страну в технологического лидера. Вспомнить Израиль, который (в основном благодаря советской школе инженеров и ученых) за несколько десятков лет стал инновационной супердержавой, мировым центром науки и высоких технологий, который лидирует в мире по числу ученых среди работающих (145 на 10 тыс. населения), по затратам на научные исследования (4,5% ВНП), а по количеству высокотехнологичных компаний уступает только США. Можно привести в пример Южную Корею, которая из очень бедной и отсталой во всех отношениях страны еще в 60-е годы, сегодня стала одним из технологических лидеров и несколько лет подряд возглавляет рейтинг инновационных экономик мира. 
— Нет сомнений в том, что мы были лидерами, а в некоторых научных отраслях остаемся до сих пор на передовых позициях мировой науки. Харьков гордится нобелевскими лауреатами. А кому из украинских ученых за эти сто лет вы бы присудили Нобелевскую премию? 
— Это может быть достаточно большой список. Во-первых, это конечно, наш земляк, который в 30-х годах работал в ХФТИ, физик-экспериментатор Лев Васильевич Шубников, соавтор открытия «Эффект Шубникова — де Гааза». То, что он не получил Нобелевскую премию, — один из самых досадных, исторически несправедливых случаев. Когда она присуждалась, Л.В Шубникова уже, к сожалению, не было в живых (был расстрелян в 1937 году). Это и Александр Игнатьевич Шаргей (Юрий Кондратюк), который обосновал экономическую целесообразность вертикального взлета ракет, создания промежуточных баз во время полетов, торможения в верхних слоях атмосферы, использования солнечной энергии космическими аппаратами. 
Конечно же, в этот список могут быть включены В.Н. Челомей, М.К. Янгель, С.П. Королев, В.П. Глушко — выдающиеся творцы ракетно-космической техники. Н.Н. Боголюбов — за новые методы в теории сверхпроводимости. Г.А. Гамов, по-моему, заслуживает нескольких Нобелевских премий — за альфа-распад, за эффект квантового тунеллирования, за модель горячей Вселенной, за проблему генетического кода. 
Безусловно, Я.Б. Файнберг, который совместно с А.И. Ахиезером открыл пучково-плазменную неустойчивость. И многие другие. 
— С удовольствием замечу, что среди названных вами ученых большинство работали в Харькове. Нашему поколению вновь выпала судьба жить в эпоху перемен. Все чаще звучат высказывания о том, что НАНУ как уникальная научная организация «отжила свой век». Есть ли у НАНУ будущее? Если ее реформировать, то как?
— Для меня это риторический вопрос. Аграрная, сырьевая Украина невозможна как жизнеспособное государство. В том состоянии, в котором она находится сейчас, Украина обречена только на деградацию. Чем закончится такая деградация — это уже другой вопрос. Поэтому сегодня главное — реформировать экономику таким образом, чтобы наука и Академия наук были востребованы. 
Ведь отдельной «проблемы Академии» или науки в целом не существует, есть проблема отсутствия четко сформулированной Стратегии развития страны. 
Я вижу будущее Украины как научной, высокотехнологической державы. Это главное условие нашего успеха. 
Что касается реформирования экономики, то здесь все очевидно: должен быть дан полный приоритет развитию новейших направлений высоких технологий и связанных с ними производств. При этом должны быть задействованы все стимулы: финансовые, налоговые, бюджетные, которые позволяли бы опережающим образом развивать науку. Должна быть построена инновационная инфраструктура страны. 
И здесь не нужно ничего придумывать. Есть рекомендации, которые подготовила Европейская Экономическая Комиссия и ООН. Когда я возглавлял Госинформнауки, по нашему заказу в 2012-м был проведен аудит страны и подготовлены специальные рекомендации. Среди них: предоставление субсидий для коммерциализации научно-технической деятельности, субсидирование затрат на получение патентов или предоставление возможности использовать исследовательские фонды для оплаты связанных расходов, выделение ваучеров на приобретение инновационных решений для малого и среднего бизнеса, расширение возможностей финансирования предпринимателей, создание Фонда поддержки малого инновационного бизнеса, что будет иметь положительное воздействие на развитие стартапов, помогая им привлечь частное финансирование. 
Что касается конкретно НАНУ, то, мне кажется, что главная реформа Академии заключается в многократном повышении ее финансирования, чтобы институты думали не о выживании, а о том, какие самые актуальные научные направления выбирать для своей работы. Что касается естественных и технических наук, то кластер этих институтов должен быть окружен инновационными поясами — платформами, на которых можно было бы легко и быстро создавать стартапы. А для этого должны существовать соответствующие фонды. Должен быть пересмотрен закон о коммерциализации интеллектуальной собственности.
Таким образом, отмечая 100-летие Академии наук, я могу сказать следующее: мы получили хорошее образование, прошли успешный научный путь, поэтому именно мы в ответе за будущее науки и за будущее Украины. Совершенно ошибочна позиция, что талантливых людей у нас много, и, дескать, когда появится возможность, наука расцветет. Это заблуждение. Нужно поддерживать научные школы, которые обеспечивают передачу знаний «из рук в руки», а это процесс непрерывный. Тот, кто сегодня активно развивает науку, высокие технологии, имеет опыт в управлении научной сферой, это, конечно же, понимает. Главное, чтобы это понимание было и в эшелонах власти.

Елена Зеленина.

 

Читайте также
Другие материалы рубрики