... И он пошел убивать

09-10-2017

Эта страшная история произошла в теперь уже далеком 1983-м году. Но даже сегодня, узнав о чем-то подобном, кровь стынет в жилах, а для общества того времени, случившееся могло стать шоком.

Это было сродни фильму ужасов голливудского разлива.  В те времена происшедшее было отнесено к разряду «Секретная информация. Разглашению не подлежит». Считалось, что нормальным людям нельзя об этом знать. Может и правильно.

И вот тут Гаврилов сделал первый шаг
Рядовой Гаврилов служил срочную службу в одной из мотострелковых частей в Тульской области. Особого рвения в службе не проявлял, но и под придурка «не косил». Призвали и призвали, надо отбыть воинскую повинность. Всего-то два года. К тому же один год уже позади.
Из характеристики рядового Гаврилова В. И.: «…интеллектуальное развитие ниже среднего, недисциплинирован, имеет ряд взысканий за нарушения Уставов внутренней и караульной службы. Замкнут. С товарищами по службе отношения поддерживает ровные, но не доверительные. Ни с кем близко не дружил. В политической подготовке имеет низкие показатели, но в боевой подготовке показатели выше среднего…»
Нарушение Устава. Подумаешь, выпил самогона, но на беду попался ему на дороге замполит роты, капитан Губин. Увидев бойца в абсолютно непотребном виде, он призвал его к себе и после резкого разговора пообещал отправить в дисбат. 
И вот тут Гаврилов сделал первый шаг к тем страшным и непоправимым поступкам, сломавшим жизнь многим людям. Выдохнув вонючим перегаром, он с разворота ударил в челюсть капитана Губина. Капитан рухнул на землю, а Гаврилов побежал в сторону, противоположную части.

Становясь дезертиром, он становился преступником
Заночевал он в одном из домиков в дачном поселке неподалеку от расположения полка. Проснувшись на рассвете, понял — в часть возвращаться нельзя. Его ограниченный ум видел только один выход — бежать. Пробираться на родину, в Запорожскую область. Он не понимал, что становясь дезертиром, он становится преступником. Но вернуться в полк и пойти на покаяние к замполиту страшило его больше всего. Минимум год дисбата. А то и два. Оставаться в дачном поселке надолго нельзя: скоро выходные, на дачах появится много народу, увидят дезертира — сдадут. Пробираться до Запорожья без денег, без документов, да еще в военной форме — нереально. Поймают. Решение напрашивалось само собой. Прихватив найденный в сарае топор, он пошел взламывать замки в дачных домиках. Так он совершил еще одно преступление. Улов был небогатый. Правда, удалось найти кое-какую одежонку: старенькие индийские джинсы, черная футболка, китайские кеды, правда, почти новые, стеганая ватная телогрейка. Хоть лето было в самом разгаре, телогрейку он прихватил с собой. В найденном на одной из дач рюкзаке нес несколько банок мясных и рыбных консервов, две бутылки водки и хороший охотничий нож. Топор он тоже прихватил с собой. Путь его лежал строго на юг, в Украину. Шел параллельно железнодорожному пути, полагая, что сможет подсесть в какой-нибудь из составов. Так шел он два дня, подворовывая овощи на огородах в близлежащих деревнях. В одной из них он удачно взломал местную лавку. Запасся продуктами, водкой и сигаретами на неделю. Там же раздобыл немного денег. По его расчетам, до Запорожья должно было хватить. Пройдя пару километров, он был вынужден остановиться — путь ему преграждала река. Оглядевшись по сторонам в поисках переправы, увидел железнодорожный мост. Направился к нему. Но мост оказался охраняемым. Посредине моста маячила фигура стрелка военизированной охраны с карабином за плечом.
Парень, выхватив из-под телогрейки топор, занес руку для удара…
Павлу Литвинову перевалило за пятьдесят. Несколько лет назад он вышел на пенсию, отработав более двадцати лет в милиции, он устроился на работу в ВОХР. В тот трагический день он, как обычно, нес службу по охране железнодорожного моста над рекой Орелькой. Увидев вышедшего на мост человека, Литвинов неспешно двинулся ему навстречу. Едва Литвинов собрался спросить незнакомца, дескать, кто таков и чего забрел на охраняемый стратегический объект, как парень, выхватив из-под телогрейки топор, занес руку для удара. Литвинов еще попытался сдернуть с плеча карабин, но в следующее мгновенье свет померк для него.
Перевернув рухнувшее ничком тело, Гаврилов деловито обыскал карманы своей жертвы. Не найдя ничего особо ценного (так, по мелочи: сигареты, спички, около двух рублей мелочью, носовой платок, расческа), снял с руки вохровца часы. Немного поразмыслив, поднял с рельсов карабин, передернул затвор и, убедившись, что карабин заряжен пятью боевыми патронами, быстро зашагал по мосту на противоположный берег. Сел на электричку до Белгорода, немного не доехав до областного центра, сошел. Заночевал в дачном поселке, выбрав одну из пустующих дач. 

Всех четверых надо было убивать
Под утро проснулся от чувства голода. Солнце еще не взошло, но уже светало. Прислушавшись, Гаврилов различил в тишине звуки гитары. Захватив свой опустевший рюкзачок и завернутый в телогрейку укороченный карабин, двинулся на звук гитарной струны. Пройдя метров триста, увидел на берегу небольшого озера две палатки и несколько человеческих фигур, сидящих у костерка. Решение было принято мгновенно. Вытащив из телогрейки карабин, подошел к костру…
Из показаний потерпевшей Юлии В.: «Около четырех часов утра мы вчетвером сидели у костра. Пели песни под гитару, пили вино, смеялись, болтали о чем-то… Мы не заметили, с какой стороны к нам подошел этот человек. В руках у него было ружье. Он сказал, что если мы хотим жить, то не должны сопротивляться и выполнять все его приказы. Потом он приказал мне и моей подруге связать ребятам руки за спиной. Мне он приказал связать мою подругу, а потом сам связал меня. Веревки он ножом обрезал с палаток. После он обыскал палатки, нашел продукты и деньги, сложил это все в рюкзак. Он нашел вино и одну бутылку выпил сразу, из горлышка. Мы его умоляли забрать все, что ему нужно, только чтобы не убивал нас. Он молча все делал, только на лице у него было такое выражение… Какая-то ухмылка идиотская. Было страшно… Потом он развязал меня и заставил раздеться. Когда я разделась, он изнасиловал меня. Прямо на глазах у всех. Потом снова связал и изнасиловал мою подругу. Потом он бил ногами связанных ребят.
Вдоволь поглумившись над беззащитными жертвами, Гаврилов призадумался. По всему выходило, что всех четверых надо было убивать. Но топор он забыл в дачном домике, поди теперь вспомни, в каком именно он ночевал. Нож тоже был обронен во время обыска палаток. Искать его не хотелось: возбужденный насилием, он теперь чувствовал себя очень уставшим и опустошенным. Свою роль сыграла и бутылка вина, выпитая залпом и практически натощак. Оставался карабин, но жаль было тратить патроны. Мысли путались. Только одна мысль билась в голове — надо немедленно покидать это место. Сплюнув, он пробурчал что-то вроде «х… с вами, живите», и волчьей рысцой потрусил в сторону пробуждающегося города, бросив свои жертвы связанными на берегу озера. Утром следующего дня он был уже в Харькове. На его удачу, был выходной день, на железнодорожные вокзалы устремились толпы дачников и просто желающих отдохнуть на природе. Гаврилову удалось беспрепятственно просочиться сквозь милицейские наряды и на пригородной электричке добраться до Первомайска. Оттуда на попутках он доехал почти до Лозовой. Выйдя из машины, которая подобрала его на проселочной дороге, он направился к видневшемуся неподалеку поселку, ошибочно приняв его за Лозовую. Убедившись в своей ошибке, зашагал по трассе на юг. Через несколько минут он услышал звук мотоциклетного двигателя. Оглянувшись, увидел, что его быстро догоняет ярко-алая «Ява». Машинально поднял руку…

Это было последнее, что почувствовал он в своей жизни…
Виктор Сайченко в этот день решил съездить в Лозовую по каким-то своим делам, а заодно обкатать недавно купленный мотоцикл. Выехав на трассу, увидел голосующего человека. Притормаживая, пригляделся — лицо показалось знакомым. Но нет. Убедившись в своей ошибке, хотел было ехать дальше, но незнакомец попросил подбросить до Лозовой. Сайченко, прикинув, что им все равно по пути, кивнул себе за спину, дескать, садись. Когда пассажир уселся сзади, Сайченко почувствовал, как что-то твердое уперлось ему в спину. Это было последнее, что почувствовал он в своей жизни…
Тело убитого Виктора Сайченко нашла местная жительница, знавшая его. Она сразу побежала к участковому, старшине Гетьману. 
Тот немедленно по телефону связался с Лозовским горотделом милиции. Передал необходимую информацию, высказал свое мнение о том, что преступник, завладев мотоциклом убитого, скорее всего, направился в Лозовую. Выставив пост у тела Сайченко в лице хозяина близлежащего подворья, старшина на служебном мотоцикле рванул на бешеной скорости в погоню. 

Я не хотел его убивать. Так получилось…
Гаврилов, управляя чужим мотоциклом, упивался скоростью и свободой. Его ликование было внезапно прервано появлением мотоцикла с коляской, обогнавшего его. За рулем сидел человек в милицейской форме. Знаками старшина милиции показал Гаврилову приказ остановиться. Гаврилов подъехал почти вплотную к милиционеру. Телогрейка с завернутым в нее карабином лежала у него на коленях. 
Из показаний подследственного Гаврилова: «Милиционер спросил меня, куда, мол, я еду? Я сказал, что в Лозовую. Тогда он спросил, чей у меня мотоцикл. Я сказал, что мой. Он спросил у меня документы, а я сказал, что дома забыл. Тогда он сказал, что я должен проехать с ним. Для этого... как его... установления. Тогда я выстрелил в него. Я не хотел его убивать. Так получилось».

Операция по захвату особо опасного преступника заняла не более пяти минут
Убив старшину, Гаврилов рванул на полной скорости к Лозовой. Теперь его подгонял еще и страх. Он почему-то только сейчас понял, что совершил убийство. Все, что он натворил до этого, ему казалось пустяком. Но убийство милиционера ему не простят, это он осознавал. Он так торопился уехать подальше от места убийства, что совсем не обратил внимания на микроавтобус РАФ, мчавшийся ему навстречу. Он не знал, что в нем едет опергруппа, вызванная старшиной Гетьманом после убийства Виктора Сайченко. Оперативники же немедленно по рации связались со своими коллегами в Лозовой, сообщив им номерные знаки мотоцикла и приметы подозреваемого. Проехав еще несколько километров, они наткнулись на труп старшины Гетьмана. Когда Гаврилов приехал в райцентр, его уже ждали. Он был задержан в районе железнодорожной станции, куда он пришел пешком, бросив такую опасную улику, как мотоцикл. Операция по захвату особо опасного преступника заняла не более пяти минут…

Эпилог

Рядовой Гаврилов был осужден судом военного трибунала и приговорен к высшей мере наказания — расстрелу. 
Потерпевшая Юлия В. еще долго боялась выходить из дому и уж точно никогда в жизни больше не ездила на пикники. Ее подруга дважды пыталась покончить с собой, долго лечилась от нервного потрясения и никогда не вышла замуж. Не сложилась личная жизнь и у их друзей. От пережитых унижений они не смогли оправиться до конца своих дней. Мать погибшего Сайченко не смогла пережить смерть сына и умерла от сердечного приступа через несколько недель после похорон Виктора. Имя старшины Гетьмана было увековечено на стеле у памятника погибшим на боевом посту милиционерам в Харькове.


Игорь Григоров, Сергей Савченко.

Читайте также
Другие материалы рубрики