Не берут взятки только те, кому их не дают?

16-04-2018

В 2017 году подразделение Национального антикоррупционного бюро Украины (НАБУ) раскрыло два резонансных дела — «янтарное» и дело заместителя председателя Государственной миграционной службы Дины Пимаховой. В обоих случаях подозреваемые говорят о провокации взятки, которая запрещена законом. 

При этом сотрудники СБУ и Генпрокуратуры задержали агента НАБУ по подозрению в даче взятки заместителю главы Государственной миграционной службы Дине Пимаховой. В бюро утверждают: их агент, работая под прикрытием, пытался дать деньги чиновнице и узнать у нее коррупционную схему. А Пимахова, по версии НАБУ, от денег не отказывалась и даже сама озвучила сумму. Версия чиновницы кардинально отличается — денег она никогда не брала и не требовала, ничем противозаконным не занималась.
Как оказалось, представители СБУ провели обыски в НАБУ и задержали ряд агентов, работавших «под прикрытием». НАБУ обвинило Генеральную прокуратуру и СБУ в срыве антикоррупционной спецоперации, в результате которой стало известно о возможных коррупционных действиях руководства Госмиграционной службы. Причем, руководитель НАБУ Артем Сытник заявил, что СБУ и ГПУ умышленно сорвали все операции, которые осуществлялись подразделением бюро в Миграционной службе. В ответ Луценко ответил, что весь аппарат НАБУ «нелегален», а методы его работы — «незаконны».
Граница между законными действиями правоохранителей и провокацией очень тонкая. Здесь важны обстоятельства конкретного дела, и не может быть формального подхода. Юристы признают, что ст. 370 УК не содержит четкого понятия и признаков провокации взятки. Но, возможно, это и не нужно. Например, в большинстве европейских стран уголовный закон вообще не имеет отдельной нормы об ответственности за провокацию. В теории уголовного права доминирует мнение, что провокацию взятки более правильно квалифицировать как соучастие в преступлении. Ибо, по сути, это уговоры к даче или получению взятки. «Провокации» правоохранителей могут иметь и другое последствие: силовики борются с преступностью, которую сами и создали, а реальные преступники остаются вне их внимания. 
— По действующему уголовному законодательству Украины провокация преступлений сама по себе признается преступлением, — говорит доцент кафедры уголовного права Национального юридического университета имени Ярослава Мудрого Юрий Пономаренко. – Ведь провокация преступления – это создание со стороны агентов государственной власти (в частности – полицейских) такой ситуации, при которой лицо склоняется к совершению преступления. 
Большинство экспертов и юристов признает, что в настоящее время в Украине провоцировать на получение взятки должностное лицо с целью дальнейшего уголовного преследования незаконно. При этом, согласно результатам опроса, проведенного в декабря 2017 года Фондом «Демократические инициативы» и Центром Разумкова, 54 проц. граждан признали метод провокации на получение взятки приемлемым и считают целесообразным легализовать его в законодательстве. Генеральный прокурор Украины Юрий Луценко также поддерживает идею узаконить метод «провокации на взятку». Хотя и считает, что нужно «хорошо сформулировать эту позицию». 
А прокуратура объявила подозрение нескольким детективам Национального антикоррупционного бюро Украины, в частности инкриминируя им и совершение преступления по статье 370 УК Украины (провокация подкупа).
ЕСПЧ считает провокацию недопустимой. Но где заканчивается спецоперация и начинается провокация? Опыт показывает, что, скажем, провокация неправомерной выгоды (взятки), как и любых других преступлений, Страсбургским судом признается нарушением прав человека. 
В американской юриспруденции доказательство провокации — «заманивание в ловушку» со стороны федеральных агентов может стать причиной того, что суд оправдает подозреваемого. Жюри присяжных не слишком благосклонно относится к ситуациям, когда правительство склоняет людей к преступлениям, создает условия для преступления, собственно, создает сам уголовный поступок. Дело в том, что факт заманивания в ловушку достаточно сложно доказать. Обязанность доказывания факта принуждения лежит на обвиняемом. 
По данным Генеральной прокуратуры, в 2017 году учтено 1420 уголовных правонарушений по статье 368 «Принятие предложения, обещания или получения неправомерной выгоды должностным лицом», а в суд с обвинительным актом направлено только 317 производств, в то время, как 630 производств были закрыты по разным причинам.
— Наверное, любой человек при определенных условиях может совершить преступление, — считает Юрий Анатольевич. — И государство может легко сыграть на этом. Но какие люди должны представлять само государство? Можно ли требовать от этих людей, чтобы они были настолько морально сильны и духовно крепки, чтобы ни при каких условиях не совершили преступление? Вряд ли. Да и где их столько таких можно найти для обеспечения всех органов власти по всей Украине? Именно поэтому провокация преступления сама по себе является преступной, а доказательства, добытые в результате провокации, признаются недопустимыми и не могут быть положены в основу обвинения…
Существуют исследования, согласно которым в мировой практике, именно благодаря негласным следственным действиям раскрывается и расследуется 85 проц. тяжких преступлений. Для сравнения, в Украине доказательства, полученные в результате подобных действий, пока признаются судом допустимыми только в 5 проц. случаев.

Аркадий Генкин, 
специальный корреспондент.

 

Читайте также
Другие материалы рубрики