Трагедия Спитака: 30 лет спустя

06-12-2018

Всего 30 секунд

7 декабря 1988 года в 11 часов 41 минуту в Армении произошло землетрясение. Подземные толчки длились всего 30 секунд. За эти полминуты был стерт с лица земли город Спитак, превратились в развалины города Ленинакан (ныне Гюмри), Кировакан (Ванадзор), Степанаван, полностью или частично были разрушены почти сто небольших населенных пунктов. По свидетельствам очевидцев, переживших эту катастрофу, страшный удар вздыбил землю, дома буквально подпрыгнули вверх, с тем чтобы обрушиться вниз уже в виде щебня и песка. Те, кто был на улицах, буквально не могли удержаться на ногах. 
Страшнее всего это выглядело в Спитаке. После первого удара весь город буквально провалился в разверстую пропасть, а после земля сомкнулась над ним. Через несколько секунд на месте города остался пустырь. Именно под Спитаком находился эпицентр землетрясения. Мощность его равнялась магнитуде 10 баллов по 12-балльной шкале Рихтера. По оценкам специалистов, в момент разлома тектонической плиты на глубине 6 километров высвободилась энергия, эквивалентная количеству энергии 10 ядерных бомб, равных той, что была взорвана над Хиросимой. По официальной информации, погибло свыше 25 тысяч человек (по другим данным, погибших было более ста тысяч), 145 тысяч стали инвалидами. Более полумиллиона человек лишились крова. 
Развалины сотен домов похоронили под собой тысячи мертвых и еще больше живых. Им, живым, было хуже, чем мертвым: они не понимали, что произошло. Они задыхались под грудами развалин, не зная, придет ли помощь, где их близкие и что с ними. Многие погибли, так и не дождавшись помощи. Другие, уже освобожденные из каменного плена, умирали на руках спасателей... 
Ничуть не лучше было моральное состояние тех, кто не пострадал во время подземного удара. Их родные и близкие были заживо похоронены под руинами. От этой мысли они впадали в ступор, находясь в нем еще долгое время. 
Нам, ныне живущим, невозможно даже представить, что испытывали эти люди в те первые часы трагедии. В глазах выживших как будто навсегда застыло выражение бездонного ужаса. Этот пережитый ими ужас в первые часы буквально парализовал уцелевших в Ленинакане и Спитаке настолько, что очень немногие смогли найти в себе силы броситься к завалам в попытке раскопать тех, чьи крики о помощи и стоны доносились из-под земли, как из преисподней. Но что они могли без инструментов, без опыта? А профессионалов-спасателей рядом не было. Счет же шел на часы. Для многих — на минуты. Для очень многих этих часов и минут не хватило…
Стоял декабрь, необычно холодный для этого региона. По ночам температура воздуха опускалась ниже нуля. Погребенные заживо, люди умирали от переохлаждения, от тяжелейших травм, от кровопотери, от обезвоживания. Произошедшее с Эммой Акопян потрясло весь мир. Оказавшись под завалами, она, не имея ни воды, ни пищи, кормила грудью свою трехмесячную дочь Мириам. Когда закончилось молоко, Эмма проколола себе палец и кормила дочь своей кровью. Из подземного плена мать и дочь были извлечены через семь дней. Они выжили каким-то чудом. 
Но, увы, это было скорее исключением из правил. Уже через пять дней спасателям стало понятно — надежды спасти кого-либо еще нет. Над развалинами все отчетливее ощущался трупный запах… 
Хотя первая помощь пришла через несколько часов. Первыми к месту катастрофы прибыли военнослужащие Закавказского военного округа и Погранвойск КГБ СССР. Это благодаря им, девятнадцати-двадцатилетним парням в армейских бушлатах, число жертв не стало в разы больше. Эти же ребята вытаскивали из-под завалов и первых погибших. Даже не стоит пытаться представить себе, какие эмоции испытывали эти, по сути, еще мальчишки. Некоторые седели буквально на глазах. Но, стиснув зубы, они продолжали свою работу, не прерываясь на отдых. А кроме этого скорб­ного труда, на их плечи легла и еще одна задача — охрана: государственных финансовых учреждений, магазинов и… тел погибших от мародеров. В это трудно поверить, но таковы факты — в регион, пострадавший от удара стихии, потянулись мерзавцы, желавшие нажиться на чужом горе. Эти … (невозможно назвать их людьми!) не брезговали ничем. 
К чести представителей человеческого рода, таких нашлось немного. Известен случай, когда администрация одного из пенитенциарных учреждений выпустила своих подопечных под честное слово для разборки завалов. Увидев разрушенное помещение сберкассы, заключенные… взяли его под охрану и охраняли до прибытия правоохранителей. Через неделю все вернулись в стены тюрьмы. Кроме одного. Спустя несколько дней он был задержан… на одном из завалов. Он продолжал работать…

Человек остается человеком 
С того дня прошло много лет, но их память цепко хранит все подробности… На фото тех времен слева направо: Владимир Санников, Олег Рыженко, Александр Удовиченко, Александр Плехов, Владимир Кобзев, Владимир Америков (седьмой слева), Игорь Толмачев, Сергей Бондарев (пятый справа), Григорий Слободянюк (четвертый справа), Александр Голенко (третий справа), Александр Ханникяйнен (крайний справа) — те, кто вошел в состав Харьковской сводной спасательной группы. 
7 декабря, начало рабочей недели, для большинства из них начался как обычно. Никто из них еще не подозревал, что этот день многое изменит в их жизни. 
О том, что случилось в Армении, они узнали лишь вечером, из скупого сообщения в новостях. Только на следующий день каждый из них осознал масштабы катастрофы. Не сговариваясь, они приняли одинаковое решение. Каждый сказал себе: «Я должен быть там. Я там нужен». 
Ведь всем им, людям разных профессий, но объединенных, если можно так выразиться, спасательным делом, уже приходилось (и не раз) после схода лавин в горах вытаскивать из-под снежных завалов попавших в беду альпинистов и жителей местных селений.
«Когда о трагедии стало известно, областная комсомольская организация начала собирать тех, кто имел опыт работы спасателем, — рассказывает Александр Голенко. — Команда была готова 9 декабря, о чем руководство комсомола сообщило в Москву. Но из Москвы пришел отказ». 
По словам руководителя Харьковской оперативно-спасательной службы Юрия Кулиша, система просто оказалась не готова к подобному вызову. И только после того как связались напрямую с Арменией, получили согласие от местного руководства. В результате бюрократических проволочек вылететь смогли лишь 11 декабря. 
Вначале в харьковском отряде было девять человек, позднее к ним присоединились еще двое.
«Прибыв на место, мы оказались на маленьком аэродроме, неспособном принять такое количество самолетов, — рассказывает Владимир Кобзев. — Мы руками расталкивали самолеты, давая возможность сесть другим. Были случаи, когда самолеты падали и разбивались». Снаряжение и продукты харьковчане привезли с собой, на месте им дали топливо и воду, после чего они отправились на место базирования. Ночевали в палатках.
«Когда я утром проснулся и вышел на улицу, почувствовал запах сырой штукатурки, смешанный с запахом фекалий — это было мое первое шокирующее ощущение, — вспоминает Сергей Бондарев. — Затем был случай во время разбора завалов в школе. А школа, понятно, — это детишки. В какой-то момент я почувствовал непонятный запах, явно оттуда, из преисподней. И стало тревожно от мысли, что я сейчас найду. Раскапываю дальше и вижу кусок ткани. Продолжаю раскапывать и нахожу… штору. А запах, как оказалось, исходил от протухшей воды из разбитой трубы. Это ощущение тревоги непередаваемо». Разбирать завалы ребятам, кстати, приходилось практически голыми руками при помощи лома и лопаты.
А прежний спасательный опыт в данных условиях, увы, не пригодился. 
«Мы-то думали, что работать будем в горных селах», — вспоминает Александр Голенко.
Члены команды всему учились буквально на ходу, порой рискуя своими жизнями.
«Я ни разу не держал в руках сварочный аппарат, — рассказывает Александр Удовиченко, — но мне пришлось лезть на опору, где на одном стержне зависла плита. Было неизвестно, куда упадет плита после того, как ее срежут, — вниз или на опору, завалив тем самым и конструкцию, и меня. Но это надо было сделать, и я работу выполнил, после чего местные прозвали меня каскадюристом».
Автор этих строк спросил спасателей: что тогда происходило в их душах при таких обстоятельствах и возможно ли выдержать эти переживания обычному человеку. 
«Психологически мы были готовы к тому, что нам предстояло пройти, — ответил Сергей Бондарев. — В подобных условиях должен срабатывать «синдром хирурга» — нельзя проникаться болью пациента. И с местными вели себя сдержанно, и домой, в Харьков, писали, что все хорошо». 
Но как бы кто ни абстрагировался от ситуации, в которой находится, и какие бы психологические блоки он ни устанавливал, человек продолжает оставаться человеком, и бесследно ничего не проходит. В подтверждение сказанному Александр Голенко поделился таким моментом: «К годовщине трагедии одним из телеканалов был подготовлен сюжет, и когда я увидел на экране те самые места и здания, в которых побывал, у меня непроизвольно из глаз хлынули слезы».

Сергей Савченко, 
корреспондент

ЧУЖОГО ГОРЯ НЕБЫВАЕТ

Помогал весь мир

Гуманитарная помощь в Армению начала приходить только на третий день. В аэропортах Ленинакана и Еревана один за другим стали приземляться самолеты с медикаментами и медоборудованием, донорской кровью, продовольствием и теплой одеждой. А еще… гробы. 
«Тысячи и тысячи гробов. Их просто штабелировали на углах разрушенных кварталов», — рассказывает Сергей Бондарев. Увы, они тоже были необходимы… 
Помощь шла со всех концов Советского Союза и не только. Недавно ушедший из жизни известный французский шансонье Шарль Азнавур, этнический армянин, в те дни по собственной инициативе прилетел в Армению, привлекая внимание мировой общественности к страшной катастрофе. 
Вся планета, затаив дыхание, следила за событиями на северо-востоке Армении. Откликнулись на чужое горе американцы, французы, израильтяне, турки… Более ста стран безвозмездно оказали помощь народу маленькой закавказской республики. «В аэропортах самолеты садились и взлетали в режиме конвейера. Не успел самолет сесть — быстрая разгрузка и снова взлет. А на его место уже садился другой», — вспоминает Александр Голенко. 

Читайте также
Другие материалы рубрики