ru
uk
Мнения
Подписаться на новости
Печатный вариант “Время”

Летописец великих и трагических годов

Актуальное сегодня18 марта 2021 | 16:53

19 апреля 1925 года из поезда, прибывшего из Москвы, на перрон харьковского вокзала вышла молодая привлекательная женщина с неуловимым европейским шармом.

Таким несколько окольным путем возвратилась на родину известная переводчица и общественная деятельница украинской эмиграции Надежда Суровцева.

Детская болезнь левизны
Увлеченная украинофильством Надежда Суровцева во время революционных событий 1917-го вернулась из Петербурга, где училась на историко-филологическом факультете Высших женских курсов, в Киев. Работала в аппарате Центральной Рады, была активным членом Крестьянского союза, писала статьи для киевской газеты «Трибуна». Во время Гетманщины стала сотрудником секретариата Министерства иностранных дел Украины.
В 1918 году Суровцева в составе дипломатической миссии выехала в Швейцарию и вскоре, попав под сокращение, оставила службу. Надежда использовала ситуацию для продолжения учебы, но уже на философском факультете Венского университета. Единственная соискательница из Украины, она успешно подготовила на документальных источниках работу «Богдан Хмельницкий и идея украинской государственности» и получила степень доктора философии. В Австрии же Суровцева заявила о себе и как состоявшийся журналист. Побывав с общественной миссией за океаном, она регулярно отправляла почтой в украинские эмигрантские издания США и Канады репортажи о событиях в центре Европы.
Столица Австрии оказалась тем городом, в который съехались украинские политики разного толка. Общение, а также изменения на политической карте оказали влияние на взгляды Суровцевой: она сильно полевела. Переводила на немецкий язык работы В. И. Ленина, активно участвовала в агитационной работе среди украинской эмиграции в Австрии, США и других странах. В конце концов вступила в Австрийскую компартию.
И вот Суровцева в столице советской Украины Харькове.

Прибавка к жалованию

Все имущество Суровцевой состояло из пяти долларов, обмен которых по официальному курсу принес копейки, и хранившегося в кофре перевода сказок набиравшей известность австрийской писательницы Герминии Цур-Мюлен, аристократки, примкнувшей к коммунистическому движению.
Выйдя на центральную улицу Харькова Сумскую, Надежда зашла в первое попавшееся ей по пути издательство. Едва начав читать, ответственный работник дал согласие на публикацию. Вот только гонорар пообещал заплатить в недалеком будущем, эдак через месяц.
Издательства, с которыми Суровцева сталкивалась в Австрии, выкупали за приличную сумму право публикации сразу же при достижении договоренности. Практика выплат редакциями гонораров в советской Украине отличалась от зарубежной. Но на этот раз после некоторых колебаний редактор сделал исключение и выдал деньги. Правда, гораздо меньше, чем рассчитывала Надежда…
В Харькове литературными переводами, кроме профессиональных переводчиков, занималось немало писателей и литературоведов: Дмитро Загул, Михайло Зеров, Михаил Ивченко, Аркадий Любченко, Варвара Чередниченко. Издательства заключали договоры со «своими», проверенными кадрами. Так, например, сборники произведений популярного в СССР Герберта Уэллса издательству «Сяйво» готовил Мыкола Гладкий, «Книгоспілці» — Вероника Гладкая и Екатерина Корякина, «Український робітник» опубликовал свободный перевод Петра Дятлива, а Госиздат Украины роман «Сон» британского фантаста поручил перевести Суровцевой. Огромные тиражи книг сулили, как выяснилось, весомые гонорары, ставшие существенной прибавкой к жалованию сов­служащей.

Идеологически вредные сказки
Работа в советских учреждениях, научные публикации, журналистика (около 50 репортажей в «Щоденних вістях» в Нью-Йорке) оставляли Н. Суровцевой мало времени для литературных трудов. По ее же признанию, это были вырванные у сна ночные часы. За три года были изданы восемь ее переводов произведений иностранных авторов. Обращает внимание любопытный выбор Суровцевой жанра переводимых «для души» семейных сказок. Это были известнейшие за пределами Великой Британии «Сверчок за очагом» и «Рождественская песня в прозе, или Рождественский рассказ с привидениями» Чарльза Диккенса, роман детской писательницы Френсис Элиза Бернет «Маленький лорд Фаунтлерой»…
Казалось, переводы Н. Суровцевой, что называется, «попали в струю» издаваемой большими тиражами в СССР детской литературы. Госиздат в 1928 году выпустил 32 детские книжки, из которых только девять принадлежали украинским авторам. Однако, если разобраться, суровцевские переводы мировой классики не вполне соответствовали официальной идеологической доктрине, зачислившей сказку к элементам классового воспитания. Ведь уже в конце 1920-х годов Украинский научно-исследовательский институт педагогики объявил зарубежную сказку проявлением буржуазной идеологии, сюжеты вредными, отвлекавшими детей от материалистического мировоззрения. В аллегорических образах педагоги находили и всерьез осуждали религиозные настроения, мещанство и примиренчество, препятствовавшие становлению молодых строителей коммунизма.

Под «колпаком»

Но лично Суровцеву «смена курса» почти не затронула — просто ее имя как переводчицы выбросили в опубликованных после приговора книгах. Хотя символично, что во время ее ареста 29 ноября 1927 года работником контрразведывательного отдела ГПУ УССР Евгеньевым в служебном кабинете был изъят кожаный портфель с переводами сказок. Его, а также оставленную в камере №3 комендатуры города Харькова книгу и рукопись из Лубянской тюрьмы в Москве вместе с личными документами Надия Суровцева (так подписалась она в обращении в ОГПУ) настаивала передать матери в Умань.
Естественно, ГПУ заинтересовал весь архив Н. Суровцевой: личные дневники и переписка, черновики статей и копии документов, автографы революционных деятелей. Для его перевозки понадобились чемоданы, не один день ушел на разбор их содержимого. И хотя ни единой строки из архива в обвинение не попало, возврату хозяйке не подлежало ничего. А сколько еще рукописей за годы заключения бесследно исчезло в ГУЛАГе! Остается благодарить судьбу, подарившую долгую жизнь самой писательнице….
Документы проливают свет на причины ее ареста.
Над Суровцевой уже давно сгущались тучи. Все вызывало недоверие и даже прямые обвинения: и «националистическое» прошлое, и подозрительные контакты с представителями германской и польской дипмиссий в Харькове, и даже знакомство с работниками «органов». Как вывод: «линия поведения Суровцевой присуща хорошему иностранному агенту».
С февраля 1926 года Надежда Суровцева и ее начальник в аппарате уполномоченного Наркомата иностранных дел СССР Григорий Петренко находились под круглосуточным наблюдением контр­разведчиков. Уютный и красивый особняк по улице Христиана Раковского, 19 (сейчас ей возвращено прежнее название Максимилиановская) был заселен на первый взгляд разными, но на самом деле не случайно там оказавшимися жильцами. Первый этаж занимал ответственный работник ГПУ
О. Абугов. На втором поселили семьи НКИДовцев — Григория Петренко, бывшего посла в Вене Михайла Левицкого, а также двух студентов. У жены студента Евтифеева столовались несколько человек, в том числе Надежда Суровцева и супруги Борис и Элла Козельские. Именно начальник секретно-политического отдела ГПУ УССР Козельский познакомил ее со своими подчиненными Евгеньевым и Горожаниным.
Решающим фактором, приблизившим аресты Н. Суровцевой и Г. Петренко, стала директива ЦК КП(б)У от 9 мая 1927 г. о негласном сборе компрометирующих материалов на выпускника юридического факультета Киевского университета, в 1924–1928 гг. генерального консула Польши в Харькове К. Скшинского, с которым по роду работы публично общалась Суровцева.

Тернистый путь

Надежда не теряла присутствия духа. На допросе 3 декабря 1927 года утверждала: «Мое имя останется чистым даже от тени грязных подозрений, которые раньше или позже будут опровергнуты объективными данными».
Но обвиняемым их невиновность не помогла. По обвинению в шпионаже
Н. Суровцева была осуждена на пять лет, Г. Петренко — на десять.
Обоих осужденных «врагов народа» ожидал долгий и тернистый путь. Григорий Петренко умер в 1951 году, находясь в ссылке в Туркмении. Надежда Суровцева вернулась в Украину в 1957 году, поселилась в оставшемся по наследству домике в Умани (ныне Мемориальный музей-квартира Надежды Суровцевой), где под негласным, но ощутимым присмотром КГБ принимала именитых гостей Мыколу Бажана, Александра Солженицына и многих «интересующихся людей», пыталась заниматься литературным трудом. Решение передать рукописи воспоминаний в государственный архив спасло их от утраты и позволило опубликовать близким ей людям уже после смерти писательницы.
Яркое описание революционных событий 1917–1918 годов, литературные портреты неординарных личностей «украинского ренессанса» 1920-х и документально-откровенные воспоминания о страшных буднях ГУЛага — вот неоценимый вклад Надежды Суровцевой в отечественную словесность.

Игорь Шуйский,
научный редактор
КП «Региональный
информационный центр»
Харьковского облсовета

ИЗ ДОСЬЕ «ВРЕМЕНИ»

Надежда Витальевна Суровцева (есть версия, что настоящая, до переделки на «великорусский манер», фамилия её рода была Сыривець) родилась 18 марта 1896 г. в Киеве в семье юриста. В 1903 г. семья переехала в Умань. Получила гимназическое образование.
В 1925 г. вернулась в СССР. В Харькове работала в системе Главлита, киноуправления, в радиотелеграфном агентстве, была сотрудником Научно-исследовательской кафедры истории Украины им. Д. Багалея в Харьковском университете.
В 1927 г. арестована и сослана на Колыму. В январе 1935 г. вышла замуж за ссыльного Дмитрия Львовича Олицкого (1905–1937?), бывшего эсера. В декабре 1936 г. снова арестована. В 1938 г. находилась в заключении в лагере в Эльгене. Там познакомилась с сестрой мужа, тоже бывшей эсеркой Екатериной Олицкой (1898–1974).
В 1954 г. была освобождена. В 1957-м реабилитирована, поселилась в Умани вместе с Е. Олицкой. На общественных началах вела работу в местном краеведческом музее. Давала частные уроки английского и французского языков. В 1958 г. подготовила сборник новелл «По ту сторону» (не издан). Начала писать воспоминания. В 1972 г. на квартире Суровцевой и Олицкой прошёл обыск в связи с делом украинского диссидента Леонида Плюща. Изъяты два тома воспоминаний Суровцевой.
Н. В. Суровцева скончалась в Умани 13 апреля 1985 г.

Подписаться на новости
Коментарии: 0
Коментариев не добавлено
Cледите за нами в соцсетях