ru
uk
Мнения
Подписаться на новости
Печатный вариант “Время”

Преступники действовали по очень простой схеме, но были долго неуловимы

Актуальное сегодня18 января 2021 | 16:25

В милицию систематически стали поступать заявления о невозвращении её же сотрудниками дорогих мобильных телефонов, изъятых у несовершеннолетних харьковчан в качестве вещественных доказательств. Во время расследования выяснилось —
в городе орудует преступная группа…

«Вещественные доказательства»
Когда в один из районных отделов милиции в январе 2006 года обратился первокурсник ХПИ с просьбой вернуть ему изъятый телефон, правоохранители удивились, но и только. Никто ничего не собирался возвращать юноше, поскольку никто и ничего у него не изымал. Паренек явился снова, требуя возврата своего имущества, но на этот раз уже с родителями. Дело было в том, что заявителю еще не исполнилось восемнадцати лет, он был несовершеннолетним, а потому его интересы в милиции представляли папа и мама. На этот раз милиционеры более внимательно отнеслись к посетителям. Их претензии выслушал один из дежурных следователей. Когда до него дошла суть заявления, он пожал плечами, развел руками, но все-таки пообещал во всем разобраться. А суть заявления молодого человека состояла в том, что, по его словам, 19 декабря 2006 года он был остановлен на территории университета сотрудником райотдела милиции. Сотрудник сообщил юноше, что на территории университета участились кражи мобильных телефонов, и потребовал предъявить свой телефон якобы для проверки. Осмотрев предъявленный телефон, милиционер заявил, что именно такая модель числится в списке похищенных, а стало быть, она изымается для экспертизы. После этих слов милиционер выписал юноше расписку об изъятии и был таков. Вместе с телефоном, разумеется. И вот теперь, почти через месяц после этого события хозяин телефона очень хотел бы вернуть свою вещь обратно. Тот сотрудник, который проводил беседу с заявителем, не имел ни малейшего представления, кто именно из его коллег занимался делами о похищении телефонов, поэтому и пообещал разобраться и, конечно же, вернуть юному студенту его телефон. Он и не подозревал, что почти в то же самое время один из его коллег, только работающий в другом райотделе, давал такое же обещание другим заявителям с той же проблемой: сотрудником милиции у несовершеннолетнего изъят для проверки мобильный телефон…
Поначалу никто всерьез не воспринял сообщение о том, что кто-то из милиционеров изымает и не возвращает гражданам предполагаемые вещественные доказательства. Откровенно говоря, такое иногда случается. Просто на плечах рядовых оперативников и следователей, как правило, лежит столько забот и нераскрытых дел, что порой они просто забывают в текучке о чем-то не столь важном, на их взгляд. Поэтому никаких мероприятий по розыску невозвращенных телефонов никто не проводил. Всерьез этой проблемой правоохранители озаботились, когда высокое начальство спустило вниз директиву. В ней предписывалось провести проверку всех невозвращенных вещественных доказательств и строжайшим образом наказать нерадивых сотрудников милиции, халатно относящихся к выполнению своих обязанностей. Не сразу, но все-таки выяснилось, что вот как раз мобильных телефонов среди вещдоков практически нет. Ну так, пара-тройка. А заявлений о невозврате набралось более полутора десятков. Причем в разных райотделах. Практически во всех отделах города. Когда эта мрачная статистика была доведена до сведения городского руководства милиции, стало понятно — в городе действует преступная группа, состоящая, как минимум из трех человек, специализирующаяся на отъеме путем мошенничества мобильных телефонов. Причем потерпевшие — практически все — несовершеннолетние. Самое неприятное во всей этой истории было то, что один из преступников, скорее всего, был сотрудником милиции. И если уличное мошенничество было делом обычным, то преступник в форме милиционера — это уже ЧП!

В поисках оборотня в погонах
При городском управлении милиции была создана рабочая группа, в которую входили оперативники и следователи практически из всех райотделов города. Перед ними была поставлена задача — выявить среди правоохранителей милиционера-оборотня. Путем опроса потерпевших был составлен приблизительно похожий фоторобот человека, который, представляясь сотрудником органов внутренних дел и предъявляя служебное удостоверение, забирал мобильные телефоны у доверчивых и законопослушных граждан. Этот фоторобот сравнивался с фотографиями, хранящимися в личных делах всех сотрудников. При малейшем совпадении сотрудника приглашали для проведения опознания с потерпевшими. Но никто из потерпевших не смог опознать в них того, кто завладел их телефонами! А между тем заявления об изъятии мобильных телефонов сотрудником милиции продолжали поступать. Причем не менее чем два, а то и три раза в месяц! Оперативников, работавших по этому делу, сами телефоны интересовали в последнюю очередь.
Более всего их бесило, что в рядах правоохранителей завелась мелкая «крыса», своими погаными делами бросающая тень на всех правоохранителей. При этом «крыса» была неуловима: опознать преступника никак не удавалось. Через некоторое время милиционеры поняли, что идут по неверному пути. Надо искать преступника не среди своих, а среди тех, кто мог бы представляться «своим». Вновь были опрошены потерпевшие, которых становилось все больше и больше. Была восстановлена картина преступления, общая для всех эпизодов. Происходило все так: один, а чаще два молодых человека подходили на улице к намеченной жертве. Представившись сотрудниками милиции, сообщали жертве о том, что телефон, которым владеет последний, по всем признакам находится в розыске, он изымается для проведения экспертизы, после чего жертва получала вместо телефона липовою расписку, а преступники спокойно удалялись с добычей. Причем удостоверение сотрудника милиции всегда предъявлял один и тот же человек, представляясь то сотрудником уголовного розыска, то ли сотрудником отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, а то и вовсе не уточняя, сотрудником какого именно подразделения он является. Его сообщники, как правило, стояли молча или просто поддакивали, но документов не предъявляли никогда. По описанию, сообщников могло быть двое или трое, каждый раз они были разные. Было отмечено, что потерпевшие — это всегда несовершеннолетние. В результате анализа всех эпизодов был составлен психологический портрет главного подозреваемого. Его жертвами являются молодые люди, на которых он может воздействовать психологически, используя их неподготовленность к стрессовой ситуации и незнание своих прав. Возможно, он имеет влияние на своих сообщников. Какова природа этого влияния? Да все просто — его сообщники, возможно, ранее судимые или имеющие склонность к совершению преступлений, а он сам…
Как-то получилось, что прозрение пришло одновременно ко всем, кто анализировал преступления. Конечно же, преступник не работал в милиции! Он каким-то образом заполучил удостоверение сотрудника, но при этом отчасти знаком с принципами оперативно-розыскной деятельности, знает законы и умеет использовать свое знание. Он — студент-юрист! Как только это стало понятно, у правоохранителей словно гора с плеч свалилась: враг оказался все-таки не из среды милиционеров. Правда, искать его от этого не стало легче — попробуй найди одного студента в городе, где таких более полутора десятков тысяч! Но профильных вузов, подготавливающих специалистов для работы в правоохранительных органах, в Харькове только два. Поэтому проверку начали именно с Университета внутренних дел — там курсанты носили форму и имели документы, похожие на удостоверения сотрудников милиции. И уже через несколько дней был получен результат — в личном деле одного из курсантов была обнаружена фотография, полностью совпадающая с фотороботом предполагаемого преступника!

Признательные показания
Сергей Марков был уроженцем Крыма, из семьи потомственных милиционеров. Его отец начинал работать простым опером, к моменту описываемых событий занимал крупный пост в Министерстве внутренних дел. Старший брат в свое время отучился в том же ВУЗе, где на первом курсе учился и Сергей. Он начал давать признательные показания сразу после задержания, сдал своих сообщников — Игоря Резника из Купянска, сумчанина Андрея Богданова и ранее дважды судимого за вымогательство и хулиганство харьковчанина Сергея Мусаева. Именно эту троицу он привлекал для участия в своих мошеннических схемах, но никогда более одного! Этому впоследствии было дано объяснение. А в качестве служебного удостоверения сотрудника милиции предъявлял своим жертвам… пропуск на территорию Университета внутренних дел, помещенный в кожаную обложку с надписью «Министерство внутренних дел Украины». Схема мошенничества была проста — выбирая жертву среди несовершеннолетних граждан, преступники использовали отсутствие жизненного опыта, законопослушность и нерешительность последних. И действительно, попробуй завладеть телефоном взрослого мужика, прикрываясь липовым удостоверением. Да тебя просто пошлют куда подальше! Если не хуже. Сами преступники тоже были трусоваты, вот и искали для себя беззащитных жертв. А что касается самого предмета незаконного завладения, то и здесь был свой расчет: ну не стали бы милиционеры рыть носом землю из-за пропавшего мобильного телефона! Не просчитали преступники лишь одно: милиционеры, разыскивая их, спасали честь мундира, а для них это не пустой звук.
Суд над Марковым и его сообщниками состоялся в 2007 году. В ходе судебного расследования были опрошены несколько десятков потерпевших и столько же свидетелей. Были доказаны пятьдесят с лишним эпизодов мошенничества с присвоением чужих полномочий и превышением своих. Для Маркова и его подельников были наняты лучшие адвокаты, которым удалось развалить обвинение по нескольким статьям, в частности обвинению не удалось доказать отъем чужого имущества с применением силы или угроз, то есть грабеж. Также не удалось доказать совершение преступлений по предварительному сговору в преступной группе — именно поэтому Марков брал с собой на дело не более одного сообщника, а группа — это когда три и более. В результате трое из четырех обвиняемых получили от двух до трех лет условного срока, и только ранее судимый Мусаев был приговорен к четырем годам реальной отсидки. Не повезло ему, ведь он участвовал только в одном из пятидесяти доказанных эпизодов. Да и папы в министерстве у него тоже не было.

Подписаться на новости
Коментарии: 0
Коментариев не добавлено
Cледите за нами в соцсетях