ru
uk
Мнения
Подписаться на новости
Печатный вариант “Время”

Совпали верховенство права и верховенство справедливости

Спецтемы15 сентября 2020 | 11:58

Вечер 5 ноября 1989 года выдался на удивление теплым. В дни накануне государственного праздника ответственные за проведение торжеств партийные и советские чиновники, как правило, задерживались на работе допоздна. Необходимо было, получив соответственные распоряжения от высокого начальства, донести эти распоряжения до подчиненных и проследить за их исполнением.

Один из руководителей Ленинского района Харькова покинул свой кабинет около полуночи. Немного не доехав до своего дома на служебной машине, решил прогуляться пешком, используя неожиданный подарок природы — совсем не ноябрьское тепло. Пройдя всего несколько десятков метров, он неожиданно споткнулся о лежащее на земле тело. Было темно, и неудивительно, что уставший человек не заметил препятствия на своем пути. Присмотревшись, он увидел большое темное пятно под лежащим. Прикоснувшись к шее незнакомца, мужчина убедился в том, что лежащий на земле мертв. Мобильной связи в те времена не было, поэтому вызвать милицию к месту происшествия он смог, только добравшись до своего дома. На это ему понадобилось около получаса. Прибывшие на вызов милиционеры подтвердили догадку вызвавшего их человека: произошло убийство.
Тело незнакомца было доставлено в морг. На следующий день судебно-медицинские эксперты установили причину смерти. Неизвестный гражданин скончался от обильной кровопотери, вызванной четырьмя колото-резаными ранениями брюшной полости с поражением печени и одним ранением шеи с повреждением яремной вены. При погибшем не было никаких документов, но зато была так называемая особая примета — вытатуированные на ягодицах огромные глаза. Специалисты знали, что такие татуировки выкалывались в местах лишения свободы пассивным гомосексуалистам. Это была их своеобразная визитная карточка. По этой примете и была в конце концов установлена личность погибшего. Им оказался ранее судимый по 117-й статье УК (изнасилование), некто Завернов. Прокуратурой Ленинского района было возбуждено уголовное дело по факту убийства. Расследовать это преступление было поручено молодой сотруднице Ирине Копаниной. Перед Ириной встал вопрос — за что был убит Завернов? Для того чтобы ответить на этот вопрос, ей необходимо было ознакомиться с биографией погибшего, установить его связи, привязанности и привычки. Пока местные сыщики опрашивали соседей Завернова, Копанина затребовала из архива уголовное дело, по которому он был в свое время осужден. Недостаток опыта следователя вполне компенсировался ее профессиональным чутьем — молодая женщина предполагала, что убийство могло быть связано с прошлым Завернова. Как впоследствии оказалось, чутье её не подвело.
Осужден по «позорной» статье
Завернов был осужден в 1981 году за изнасилование десятилетнего мальчика. В колонии строгого режима провел восемь лет и на волю вышел лишь полгода назад. Эти восемь лет не показались ему счастливыми — обитатели мест не столь отдаленных не жалуют людей, осужденных по «позорной» статье за изнасилование. В девяносто девяти случаях из ста насильники сами подвергаются насилию. При этом их пожизненно «клеймят», выкалывая татуировки, указывающие на их статус в криминальном мире. Завернов, изнасилованный в первые же дни своего пребывания в колонии, все восемь лет систематически подвергался сексуальным издевательствам. Копанина предположила, что смерть бывшего зека могла быть как-то связана с его восьмилетней отсидкой. Ирина сделала запрос в ГУИТУ по Харьковской области: не проживает ли на территории города или области кто-нибудь из тех, с кем отбывал наказание Завернов? Ей повезло. Вскоре Копанина получила ответ на свой запрос, из которого следовало, что в Харькове действительно прописаны двое граждан, находившихся в местах лишения свободы вместе с Заверновым. Еще один проживал в одном из райцентров области.
По просьбе следователя по указанным адресам отправился один из оперативников Ленинского РОВД. Вскоре перед Копаниной сидел матерый уголовник, отсидевший за грабежи и разбой в общей сложности полтора десятка лет и освободившийся лишь на два месяца раньше Завернова. Ирина задала ему вопрос: не натворил ли в лагере Завернов чего-нибудь такого, за что мог быть убит через шесть с небольшим месяцев после освобождения? Её собеседник лишь рассмеялся. Если бы, — сказал он, что такое и было, то наказание последовало бы немедленно. В колонии жизнь таких, как Завернов, ничего не стоит. Их не считают за людей по определению. Поэтому искать причину его смерти нужно не в колонии, а здесь, на воле. Да и искать, по мнению старого зека, не стоило — слишком никчемной личностью был погибший. Дескать, туда ему и дорога. Что касается личных качеств убитого, то Копанина вполне разделяла мнение бывшего зека. Но преступление было совершено и оно должно быть раскрыто, считала она. Поэтому Ирина, последовав совету, решила изучить жизнь Завернова до и после отбытия наказания. Как и предполагала Ирина, Завернов относился к разряду людей, по которым, как говорится, тюрьма плачет. Еще в подростковом возрасте он состоял на учете в детской комнате милиции за мелкие правонарушения, нередко привлекался к административной ответственности впоследствии, а к тому моменту, когда совершил преступление, за которое и был столь сурово наказан, он уже находился под следствием по 206-й статье УК за хулиганство. И это при том, что по этой же статье он был осужден на полтора года условно двумя годами ранее!

Явка с повинной

В марте 1981 года Завернов совершил насильственные действия сексуального характера по отношению к сыну своих родственников, гостивших у его родителей. Изнасилованный им десятилетний Олег Масюра приходился ему двоюродным племянником. Сам «опущенный» в колонии, где ему дали прозвище Зайка, он послал оттуда письмо мальчику. Письмо было явно оскорбительного характера. В нем Завернов обещал Олегу повторить насильственный акт после возвращения домой за то, что тот «сдал» его, Завернова. Вернувшись из мест лишения свободы, Завернов продолжал вести асоциальный образ жизни — пьянствовал, участвовал в драках. Впрочем, справедливости ради надо отметить, что в этих драках он всегда был жестоко бит. Так может, его убил кто-то, кому он перешел дорогу уже на воле? По заданию Копаниной местные сыщики разыскали некоторых из тех, кто участвовал в потасовках. Эти люди тоже принадлежали к полумаргинальной прослойке общества и их пребывание на воле было, скорее всего, недоработкой правоохранителей. Но свое причастие к убийству отрицали категорически, приводя как один из доводов «неприкасаемость» Завернова. О него просто никто не хотел бы марать руки. Хотя, в принципе, о его смерти никто не жалел. Даже собственная мать Завернова в ходе одной из бесед с ней посожалела о том, что её сын не был зарезан еще в колонии. Так, в бесполезных поисках убийцы прошло почти два месяца. Наконец, в преддверии нового, 1990 года Копанина решила побеседовать с тем, над кем почти девять лет назад надругался Завернов — с Олегом Масюрой. Но её ждало разочарование — Олег проходил срочную службу в Советской Армии. С его родителями Копаниной тоже не удалось поговорить. Отец Олега умер три года назад от тяжелой болезни, а мать лежала прикованной к постели — когда с её сыном случилось несчастье, женщину разбил паралич. За ней ухаживала её старшая дочь. Ирина Копанина решила побеседовать хотя бы с ней. Молодая женщина уже знала, что насильник её младшего брата убит. В болезни матери и смерти отца она тоже винила своего двоюродного дядю — Завернова. Масюра-старший слег с первым инфарктом именно после того, как его сын подвергся насилию. И вот в разговоре с сестрой Олега Копанина узнала, что, оказывается, Олег был призван на службу буквально через несколько дней после того, как был убит Завернов! Ирину вдруг словно осенило — Олег вполне мог быть убийцей своего насильника. По крайней мере, у него был мотив — месть. Копанина решила выехать в ту часть, где служил Масюра-младший. Её коллеги не советовали ей делать это — если сослуживцы молодого солдата узнают, что с ним случилось восемь лет назад, его жизнь в части станет невыносимой. Такой позор сделает его парией в мужском коллективе. Копанина, посчитав доводы коллег справедливыми, решила пойти на хитрость. В часть, где служил Олег, полетела телеграмма, в которой сообщалось об ухудшении состояния его матери. Командованию части предлагалось отпустить парня в отпуск, чтобы он успел хотя бы попрощаться с матерью. Через несколько дней Олег Масюра сошел с поезда на Южном вокзале, где его уже дожидались оперативники из Ленинского РОВД. Ему объяснили причину его вызова в родной город. Войдя в кабинет следователя, Масюра положил на стол перед Копаниной лист бумаги. Это была явка с повинной.

Как это было…

Олег носил в душе обиду все восемь лет, пока его насильник отбывал срок. Приблизительно лет в пятнадцать он пришел к решительному заключению: Завернов должен быть покаран им собственноручно! И тогда он стал ждать. Ждать, пока закончится срок заключения и его обидчик выйдет на волю. Эти три года Олег настраивал себя на совершение мести, но когда Завернов вышел на свободу, оказалось, что убить человека не так просто. Олег Масюра мог уже несколько раз убить Завернова, он следил за ним, следовал по пятам, неоднократно был свидетелем того, как беспощадно избивали Завернова в драках, но рука, сжимавшая в кармане заранее приготовленный нож, не поднималась. Завернов видел Олега, но не узнавал его или делал вид, что не узнает. Наконец, однажды, проводив Завернова от двери дома, где тот жил, до порога дома, где продавали самогон, Олег понял, что не сможет совершить убийство. По крайней мере, сейчас. В кармане уже лежала повестка из военкомата. Через несколько дней Олег уже должен был быть призванным на службу, и он решил отложить месть «на потом». Может, после службы, когда он станет старше. Так он стоял и размышлял, огорчаясь и радуясь одновременно тому, что сегодня он не станет убийцей. И в этот момент он столкнулся лицом к лицу с Заверновым, вышедшим из самогонной наливайки. Завернов узнал его. Криво ухмыльнувшись, он спросил Олега: дескать, что же ты ходишь за мной? Неужели тебе так понравилось тогда, восемь лет назад, что хочешь повторить? Вот этого ему не следовало говорить. Обида замутила разум юноши. Выхватив из кармана нож, Олег несколько раз ударил Завернова в живот, а когда тот согнулся от боли, воткнул ему нож в шею. После этого стремительно покинул место кровавой расправы. Через несколько дней воинский эшелон увез его в Черкасскую область, где ему предстояло служить. Когда в часть пришла телеграмма, вызывавшая его в Харьков, он сразу догадался, зачем на самом деле его вызывают. Он буквально несколько часов назад говорил с сестрой по телефону, и она ни словом не обмолвилась об ухудшении состояния матери. Явку с повинной он написал еще в части, перед отъездом.
Копанина отлично понимала мотив убийства, душой она была на стороне Масюры, но она была служительницей закона. За совершенное преступление убийца должен был понести наказание. Олег Масюра был взят под стражу, дело об убийстве Завернова было передано в суд. Рассмотрев материалы дела, суд принял самое справедливое в такой ситуации решение. Олег Масюра был признан виновным в убийстве, но, учитывая все обстоятельства, суд приговорил его к трем годам тюремного заключения с отсрочкой исполнения приговора. Это был тот редкий случай, когда верховенство права шло рядом с верховенством справедливости.

Подписаться на новости
Коментарии: 0
Коментариев не добавлено

Спецтемы

Cледите за нами в соцсетях