ru
uk
Мнения
Подписаться на новости
Печатный вариант “Время”

Как в старом Харькове справлялись с «бытовухой» и хулиганством

Украина20 мая 2021 | 15:23

В старые времена Харьков с пригородами не был местом райским и спокойным. Хватало в нём и хулиганства, и бытовых проблем. Чтобы посмотреть на то, как было и как власть и общество справлялись с безобразиями, обратимся к воспоминаниям очевидцев и старым газетам.

Форменные безобразия
В отличие от Петербурга или Манчестера, в Харькове не было отдельных рабочих кварталов, застроенных бараками и трущобами, кроме возникшего ненадолго в промзоне «чайнатауна» — посёлка для китайских, как бы теперь сказали, гастарбайтеров. Состоятельные и неблагополучные семьи жили по соседству.
В иных пригородах нравы были, мягко говоря, не того-с. Вот, например, как «Южный край» 19 ноября 1910 года описывал праздники в ныне вошедшей в черту города Большой Даниловке:
«В слободе Большой Даниловке, Харьковского уезда, крестьянин Павел Стрелко выдавал свою сестру замуж; явившиеся на свадьбу соседи — два брата Лимаревы (один из них женат) потребовали от Стрелко, как это всегда в деревне бывает, могарыча за то, что сестра выходит замуж; последний им отказал; произошла ссора, а потом и драка; в это время один из них выхватил из кармана нож и со всей силой ударил П. Стрелко этим ножом; последний повалился, как сноп, и на другой день его не стало. В Даниловке подобные случаи бывают. Однажды братья Замуловы тоже из-за могарыча зарезали ночью на улице парня Воловика».
Вот так буднично констатировалось, что «подобные случаи бывают». Бывали безобразия и на Холодной горе, на ул. Кузинской, судя по заметке в той же газете от 17 августа 1910 года: «15 августа, около 10 час. вечера, по Кузинской ул., против д. №66, трое неизвестных парней напали на стоявших у калитки сыновей домовладельца, артельщика при кассе т-ва «Гельферих-Саде», Арсения Соцкова — Василия и Валентина и принялись наносить им, без всякого повода с их стороны, побои.
На крики выбежали на улицу отец и мать Соцковых. Один из парней нанес ножевую рану последней в левую сторону груди. Когда Соцковы после этого вбежали во двор своей квартиры и заперли калитку, парни начали бросать камни во двор, причем в доме разбили несколько стекол. Один из буянов, не имеющий определенных занятий, Илья Липчанский, 18 л., задержан. Остальные двое успели скрыться, но личности их выяснены. Раненой Соцковой сделана перевязка врачом кареты «скорая помощь», и Соцкова оставлена в удовлетворительном состоянии дома. Арсений Соцков во время драки произвел выстрел из револьвера в воздух, с целью напугать буянов». Таким образом, полиция раскрыла преступление по горячим следам
Злачные места возникали в разных точках губернского города. В том числе и там, где их не должно было быть по определению. Для умягчения народных нравов в самом начале ХХ века в Харькове был открыт Народный Дом, в перестроенном виде известный как ДК ХЭМЗ. Там были и всякие кружки, и читальня, и безалкогольная чайная, но если выйти в сквер вокруг него, скажем, как это сделал репортёр «Южного края» в начале мая 1914 года, то можно было увидеть такое: «Молодой, густо разросшийся парк-сквер возле Народного Дома мог бы быть прекрасным местом для прогулок и отдохновения; но благодаря совершенному отсутствию надзора он превратился в пристанище раклов, босяков и проституток, устроивших в нем свою летнюю резиденцию.
В праздничное время сквер наполняется таким множеством этой публики, и хулиганы без всякой церемонии требуют от гуляющих на водку, угрожая в противном случае, избиением. Вечерами, в более или менее позднее время, одинокому прохожему пройти по скверу или мимо него не всегда безопасно. От времени до времени хулиганы устраивают между собою ожесточенные драки и поножовщину. В воскресенье, например, в этом сквере, на аллее два хулигана из числа обитателей сквера затеяли между собой драку. На их крики из кустов выбежали другие хулиганы, образовавшие два враждебных лагеря, между которыми произошло настоящее побоище. Явившемуся конному стражнику едва удалось разогнать дравшихся».

Кто следил за порядком?
Однако в целом порядок в городе кое-как поддерживался. И его блюли не только городовые. Особую роль играли дворники, которые всё видели, докладывали полиции и в случаях опасностей свистели. Так что обычный свисток в губах городового и дворника был куда более действенным оружием, чем револьвер или нагайка. Вот как определил статус дворника губернатор Митрофан Катеринич в 1910 году: «По новым постановлениям, владельцы недвижимых имуществ г. Харькова должны иметь дворников для наблюдения в границах их владений за внешним порядком и общественной безопасностью, а также и для дежурства на улице. Распределение очереди дежурства между дворниками, а также назначение им пунктов уличного надзора, лежит на обязанности полиции. С разрешения начальника полиции дозволяется нескольким домовладельцам иметь одного общего дворника. В отношении исполнения обязанностей по уличному надзору, домовые дворники находятся в полном подчинении местной полиции, приказания которой должны ими выполняться беспрекословно. Поэтому лица, нанимающие дворников, не вправе давать им во время дежурства таких поручений, исполнение которых может препятствовать им своевременно выходить по назначению полиции на дежурство или исполнять какие-либо другие её приказания, относящиеся к делу надзора за порядком и общественной безопасностью. В случае требования начальника местной полиции об увольнении дворника и о замене его другим, домовладельцы, заведующие домами, и арендаторы их обязаны это требование исполнить в течение 3 суток. Недовольные требованием полиции о перемене дворника могут приносить жалобу губернатору. Дежурный дворник может быть заменен другим благонадежным лицом только с разрешения пристава. Дворники, как и ночные сторожа, на время дежурств обязаны иметь свистки и бляхи на шапках. Не возбраняется наложенную на дворников и сторожей обязанность нести самим домовладельцам».
Кроме дворников, особую роль в умягчении нравов и успокоении обывателей играли приходские священники и собиравшиеся вокруг храма приходские советы. Как и городовые, батюшка и неравнодушная приходская общественность посещали на дому каждого своего прихожанина и точно знали, в каких бытовых условиях он живёт.
Вот что вспоминал в 1901 году отец Иоанн Чижевский, настоятель сначала Воскресенской, а потом Дмитриевской церкви: «Для того чтобы исследовать истинную нужду и отделить ее от тунеядства, весь приход разделен на 6 участков, и член каждого участка, посещая жилища бедных, собирает самые верные сведения о них, как через личный осмотр, так особенно через соседей и у домохозяев… Все истинно бедные весьма обрадованы новым для них учреждением попечительства, видя сердечное отношение к ним членов оного, с полною надеждою на их материальную и нравственную помощь».
Особое внимание отец Иоанн уделял адресности милостыни: «Милостыня должна быть достоянием действительно бедных, и притом таких, кои по своим физическим силам или по другим обстоятельствам жизни не могут удовлетворять своим нуждам собственными трудами, всякий же тунеядец, мало того, что должен быть лишаем милостыни, еще должен быть преследуем обществом, как человек дурного направления, который от праздности, если его общество не образумит, может решиться и на всякие другие дурные поступки. Большой грех тунеядничать, но часть греха тунеядца, неправильно употребляющего лепту действительной нищеты, падает и на наши души, когда мы своими копейками поощряем их к тому».
Революция разгромит этот простой и понятный порядок. На место священника придет партком, дворника и домовладельца потеснит управдом, а городового — участковый милиционер. Но это уже тема другой статьи
Подготовил
Дмитрий Губин.

Подписаться на новости
Коментарии: 0
Коментариев не добавлено
Cледите за нами в соцсетях